Книга Забытый: ЛУКА, страница 38 – Слоан Кеннеди

Он, конечно, мне не ответил. Мне было все равно.

— Власть не защитит тебя от мужчин, которых нельзя купить. Однажды сын, или брат, или отец какого-нибудь извращенца, которого ты прикончил, придут за тобой с чем-то в тысячу раз более ценным, чем наличные. — Я остановился и посмотрел на дверь ванной через стекло балконной двери. — Это та же валюта, которой ты торгуешь… справедливость. Но ценой будет не твоя жизнь… отдача от этого недостаточно высока.

Я протянул ему бутылку вместе с брошенной сигаретой. Он невозмутимо взял ее и прислонился спиной к балкону. В ту секунду, когда моя рука коснулась дверной ручки, он сказал:

— Восемь.

Я оглянулся на него через плечо с некоторым торжеством. Так что этот возвышенный человек не был тем честным благодетелем, за которого себя выдавал.

— Хочешь знать, в чем разница между тобой и мной, Лука? — Спросил Ронан.

— Пожалуйста, просвети меня, — сухо сказал я.

Неудивительно, что Ронан никак не отреагировал на подначку.

— Четыре команды из двух человек следят за моим мужем и детьми двадцать четыре часа в сутки. Восемь человек в любой момент времени готовы отдать свои жизни за Сета, Джейми, Уиллоу или Николь. Они проводят время вдали от своих семей, чтобы защитить мою. Ты думаешь, они делают это потому, что я хорошо плачу? — Мужчина сделал пару шагов в мою сторону. — Ты прав в том, что люди, которые нападут на мою семью, будут добиваться справедливости за какое-то зло, которое, по их мнению, я совершил против них. Они будут стараться заставить меня страдать самым худшим из возможных способов… забирая то, что мне дороже всего. Совсем как тот ублюдок, который забрал твою мать.

Я вздрогнул от этого. Неудивительно, что Ронан знал об убийстве моей матери. В конце концов, это было достоянием общественности. Но его комментарий все равно застал меня врасплох, и у меня скрутило живот, когда я вспомнил, как кровь моей матери окрашивала белоснежный снег вокруг ее безжизненного тела.

— Чего ты еще не понял, так это того, что наемный телохранитель, каким бы опытным он ни был, не может остановить такого рода ненависть. Но семья может. И то, что ты видел в Нью-Йорке, было всего лишь знакомством с моей семьей. Эти люди защищают моего мужа и детей не потому, что это их работа, а потому, что это то, что семья делает друг для друга. Ты держался подальше от своего сына…

— Я должен был! — Прорычал я, глядя Ронану в лицо. — Я должен был держаться от него подальше, чтобы защитить его! — Я хотел убить этого человека за то, что он произнес те самые слова, которые я давным-давно принял за правду. Если бы я больше участвовал в жизни Джио, если бы я больше старался уговорить его мать, Женевьеву, позволить мне приставить охрану к ним обоим, Джио никогда бы не стал мишенью, и у него все еще была бы его мать. Но я облажался… Я подвел их обоих.

— Ты держался подальше от своего сына, чтобы дать ему нормальную жизнь, — продолжил Ронан, казалось, не обращая внимания на мой гнев. — В том, что случилось, нет твоей вины, Лука. Это не твои враги похитили его, не они убили его мать, — напомнил он мне. — В нашем мире нет ничего нормального. Каждый мужчина, женщина и ребенок, которых я называю членами своей семьи, должны это понимать. Мы можем спрятать голову в песок, а можем принять это и смириться. У тебя есть второй шанс с твоим сыном, Лука... с Реми. Не прячь, блядь, голову в песок.