Книга Забытый: ЛУКА, страница 159 – Слоан Кеннеди

Реми улыбнулся и на мгновение закрыл глаза.

— Я хочу, чтобы ты рассказала мне о ней все, — ответил он.

Это было легко сделать, потому что, несмотря на то, что моя мама была со мной недолго, я до сих пор помню о ней все.

Мы постояли там некоторое время, просто любуясь бескрайним океаном перед нами. Мы так и не поговорили о той ночи, когда я пообещал привести Реми сюда, в это место, потому что та ночь больше не определяла нас. У меня все еще были моменты, с которыми мне приходилось справляться, когда чувство вины становилось невыносимым, но я начинал понимать, что, возможно, именно так все и должно было быть. В большинстве случаев я сосредотачивался не на мальчике, которого был вынужден оставить, а на мужчине, которого мне посчастливилось найти снова. В те редкие дни, когда я задавался вопросом, мог ли я каким-то образом спасти молодого человека, которого знал только как Билли, именно Реми был рядом, чтобы поддержать меня и дать мне пережить все эти эмоции.

Прочувствовать их.

Точно так же, как я был рядом с ним, когда его внезапно охватывало желание употребить. Хотя Реми снова начал посещать собрания АН и нашел себе нового куратора, он по-прежнему обращался в первую очередь ко мне, когда эти желания становились невыносимыми. В особо тяжелые дни мы прибегали к методу холодного душа, и я поддерживал его, пока он проливал слезы разочарования и гнева. В те дни, когда нужда была не столь очевидна, мы пытались справиться, используя методы, которые предложил Реми новый психотерапевт.

Реми было трудно полагаться на помощь других в тех битвах, с которыми он так долго справлялся в одиночку. Но, наблюдая за тем, как мой сын переживает то же самое, Реми захотел стать примером для Джио. По мере того как мой сын справлялся со своими проблемами, его отношения и со мной, и с Реми улучшались. Он все еще жил в больнице, но проводил с нами все больше и больше времени, поскольку привыкал к тому, что в его жизни было реальным, а что нет. Он, наконец, начал признавать, что Курт не был его мужем, но все еще был сбит с толку своими чувствами к этому человеку. Реми и Алекс были теми, с кем он больше всего общался, когда речь заходила о вещах, связанных с его похищением. Я знал, что это всего лишь вопрос времени, когда он будет готов поделиться со мной этими подробностями, но пока я был рад взять на себя роль его отца любым способом, который он мне позволит. И я был безумно рад, что он вернулся домой.

В итоге, мы с Реми купили дом недалеко от дома Алекса и Вона, в тихом районе. Я все еще привыкал к мысли, что в моей жизни будут люди, о которых мне придется беспокоиться почти постоянно, когда дело дойдет до моих врагов. Но я также осознавал, что, возможно, врагов вокруг было не так много, как когда-то. И переезд в Сиэтл, безусловно, помог мне избавиться от дискомфорта.

Я по-прежнему поступал так же, как Ронан, и заботился о том, чтобы с моими близкими всегда кто-то был, но я убедился, что это были люди, ставшие частью нашей жизни, а не просто наемниками. Я бы никогда не признался в этом Ронану, но он был прав насчет семьи и ценности того, что рядом с тобой есть люди, которым ты можешь доверять и которые прикроют твою спину, и чьи спины ты можешь прикрыть в ответ. Мы с братьями так долго были вместе, что я забыл, что такое семья на самом деле.