Книга Забытый: ЛУКА, страница 115 – Слоан Кеннеди

Реми продолжал удерживать мое лицо, изучая меня глазами.

— Я разговариваю, Лука. Все, чем я занимаюсь с Джио. Говорю. Он не отвечает мне, не задает вопросов и ничего не рассказывает о себе, но я просто подумал, что если бы он знал, что я здесь, и что я буду приходить к нему каждую ночь, может… Не знаю, наверное, я немного преувеличиваю. Прости, я должен был спросить тебя...

Я поцеловал его, чтобы заставить замолчать, и, когда у него закружилась голова от удовольствия, отстранился.

— Спасибо, Реми, — выдохнул я. — Спасибо.

— На самом деле я ничего такого не делаю, — начал говорить он.

— Да, делаешь. Ты даешь ему понять, что он не одинок. Доктор Тейлор сказал, что Джио стал отвечать на некоторые вопросы во время их сеансов. Раньше он этого не делал. Что бы ты ни делал, это помогает. Я не знаю, как и благодарить тебя за это. У моего сына так долго не было никого, на кого он мог бы положиться, — сказал я, но затем мои слова застряли у меня в горле, когда я представил, как напуган и одинок был мой ребенок все эти годы. Слезы навернулись мне на глаза, как это обычно бывало, когда я позволял себе думать о душевных и физических пытках, которым подвергся мой сын.

Реми обнял меня за шею и крепко прижал к себе. Он держал меня так очень долго. Мне понравилось, как его пальцы успокаивающе поглаживали мою шею сзади.

— Пойдем домой, Лука, — вот и все, что сказал Реми. Это были идеальные слова, потому что больше всего на свете я хотел вытащить его отсюда и вернуть к себе домой.

Где ему было самое место.

Реми

Как и каждый раз, заходя в больничную палату к Джио, я нервничал. Меня охватывал ужасный страх, что я скажу ему не то, что надо, и он снова замкнется. У меня была возможность поговорить с доктором Тейлором о своих посещениях, и он заверил, что я все делаю правильно, но, вероятно, теперь мне было еще страшнее общаться с подростком. Как я и сказал Луке, я пошел повидаться с Джио, потому что он был моей последней ниточкой к Луке. Джио не проявил никакого интереса к разговору со мной, так что говорить пришлось мне.

Сначала я не говорил ни о чем конкретном, но шли дни, и я поймал себя на том, что рассказываю Джио о своей жизни то, чем никогда ни с кем не собирался делиться. Возможно, из-за того, что ему не было интересно разговаривать со мной, мне было легче. И не то чтобы в моей жизни происходило много событий, которые стоило бы обсуждать. Я не вдавался в подробности того, как меня похитили, и какой была моя жизнь до того, как меня продали Лесу, но я не скрывал того факта, что был наркоманом и продавал свое тело, чтобы получить деньги, необходимые мне как для того, чтобы выжить, так и для того, чтобы получить наркотики, которых я так жаждал.

Доктор Тейлор посоветовал мне продолжать быть открытым и честным с Джио. Я по-прежнему называл подростка Ником, потому что так он хотел. Или, по крайней мере, я подозревал, что он предпочитал именно это. Я сомневался, что он вообще верил, что он на самом деле Джио. Я не избегал разговоров о Луке во время наших бесед, но я не настаивал на том, что он отец Джио. Обычно я упоминал только о том, как Лука помог мне спасти Вайолет.

Мы с Лукой не обсуждали наши с Джио беседы. С этим мы оба согласились. Лука хотел, чтобы у его сына было немного приватности, поэтому он ни разу не давил на меня, чтобы я рассказал ему что-нибудь о том, о чем мы с Джио говорили... или, скорее, о чем я говорил с Джио.