Книга Последняя из Танов, страница 166 – Лорен Хо

Она потянулась к кувшину с водой и налила себе стакан.

— Наоборот, я желаю своим детям лучшего и хочу помочь им сделать выбор, который убережет их от страданий. Когда ты мне рассказала об Эрике, я так обрадовалась за тебя – ты мне сказала, что он зрелый, стабильный, что он преуспел в жизни и заботится о тебе. Все это признаки здравого выбора. К тому же я и не знала, что есть еще кто-то. Но скажу тебе честно, Андреа, – даже если бы я знала, что ты влюблена в этого мальчика Суреша, я бы все равно, скорее всего, была бы за Эрика. Потому что когда доживешь до моего возраста, то поймешь, что любовь совсем не побеждает все и что иногда взаимное уважение может в долгосрочной перспективе принести куда больше счастья, чем страстная интрижка.

Мама недовольно поморщилась, будто сексуальное влечение было всего лишь бесполезной мелочью.

— Суреш – хороший человек, – я стала оборо– няться.

— Может, и хороший, – ответила мама. – Я опираюсь на общие факты, которые ты мне изложила. Молодые люди всегда идут на поводу у своих страстей и забывают о реальной жизни. Вы не сможете всю жизнь провести в своем пузыре на двоих. Мы растем, взрослеем, и иногда наши пути расходятся. Не забывай, что и я была молодой когда-то и тоже верила, что мне нужна только любовь. И посмотри только, до чего нас с твоим отцом это довело. – Ее взор затуманился. – Между нами была любовь, когда-то давно. Ты ведь знаешь, что мы с ним познакомились в университете?

— Да, – ответила я. Я смутно помнила что-то о политической акции, на которую они отправились ради развлечения. К своему стыду, я больше ничего не знала, во многом по той причине, что в детстве мне казалось неприличным спрашивать у родителей об истории их знакомства и любви, когда они только и хотели причинить друг другу боль.

— Нас познакомили общие друзья, и мы сразу стали парой в университете, хоть этот союз с самого начала казался странным. Моя семья была довольно обеспеченной, уважаемой, с нужными связями, и я выросла в достатке, если не сказать – в роскоши; а он был переселенцем из Кедаха, парнем на стипендии и почти без личных денег, сиротой, которого вырастили тетя с дядей. Но он был умен, и мне нравилось, как волосы падают ему на глаза; мы встречались и с другими людьми, но всегда возвращались друг к другу; я не могла себе представить жизнь без него, а он думал, что я его единственная. И что с того, что моя семья его ненавидела? И что с того, что мой отец грозился убрать меня из завещания? Мы с твоим отцом были влюблены. И сначала нам этого хватало. Мы были так счастливы в молодости, что я не могла себе представить ничего другого. Я никогда не думала, что через двадцать лет наступит день, когда он несколько раз мне изменит, любовь всей моей жизни.

— Что? – Я была в негодовании. Я этого не знала. Я просто считала, что у них все не заладилось с самого начала – и потом, когда у него нашли рак, мама просто приняла его и решила заботиться до самой его смерти… – Почему ты нам ничего не говорила?

— Это уже не имеет значения, и случившееся между мной и твоим отцом – наше дело, так уж у нашего поколения заведено, я считала, что обязана нести эту ношу… – серьезно проговорила мама и вздохнула. – А наши друзья, которые «успокоились», потому что сделали разумный выбор, одобренный семьей, так и живут в браке, до сих пор вместе. Так разве можно меня обвинить в том, что я хочу более разумного и безопасного выбора для своих детей? Особенно в случае твоей сестры, которая, выйдя замуж за малайзийца-мусульманина, должна будет принять ислам и смириться с тем, что по законам Малайзии ее муж может взять вторую, третью, четвертую жену, если только пожелает, и она не будет иметь права голоса?