Книга Комната без хороших людей, страница 62 – Артем Рудик

— Что, таких вот буржуев крошили?

— Проклятых, а ещё чёрных, бастующих рабочих, бугров и кого только не. В основном силами полиции, конечно.

— Знакомая ситуация… Напоминает старый добрый тысяча девятьсот пятый…

— С какой-то странной интонацией ты это говоришь.

— Просто подумалось, что было бы весело… Ну, вспомнить старые-добрые.

— Йозеф…

— Ладно, я шучу, не буду я ничего делать. Но нам с тобой всё ещё нужен отель. И найти его, видимо, будет не так уж и просто.

— Да уж, обстановка тут та ещё. Разделимся?

— Предлагаешь поискать по отдельности?

— Да, а что ещё делать? Так у нас больше шансов найти хоть что-то, пока ночь не прошла. Я планирую сегодня поспать, знаешь ли.

— Встретимся на площади перед вокзалом через пару часов?

— Читаешь мои мысли.

И мы пошли в разные стороны. Я пользовался очень простой тактикой при поиске отеля: заглядывал во все заведения под вывесками в надежде, что рано или поздно найду приют. Но за четыре квартала, десяток проверенных заведений под вывесками, я нашёл только три отеля. И ни в один из них меня не пустили из-за проклятия. Объясняться с хозяевами на сей раз мешал языковой барьер, а показать их неправоту делом мешало мнение Феликса и местные цены на керосин. Вряд ли я смогу купить его столько, чтобы хватило на всех.

Расстроенный такой чередой неудач, я сел на скамейку на одном из бульваров. Новый свет разочаровывал всё больше и больше. Вернее, он просто больше напоминал старую имперскую Россию: ненависть, ненависть, ненависть. И к чему эта ненависть приводит? Кровь, бесконечно льющаяся кровь.

Хоть бы в нашей новой советской стране такого не было! А то мало ли что может случиться, и мы вдруг вернёмся в дремучее царское время: ссылка целых народов, война, геноцид, повальная ксенофобия разных видов, как то: истребление проклятых, бугров и прочих, прочих, прочих… Может, белые и прочие прихвостни Антанты победят. Может, какой Бонапарт вылезет и уничтожит все завоевания революции, как то было во Франции… И справедливость опять умрёт, лишь на секунду блеснув своим пленительным светом. Ха! Вспомнил Пушкина…

Да уж, весь свет культуры в жерновах несправедливости провернулся, как фарш. Да и я в этих жерновах был, как поляк, как коммунист, да много как кто. Весь мир в этих жерновах, от трущоб Америки до великолепия петербургских соборов…

— Прошу прощения, можно тебя? – обратился ко мне неизвестный.

Я отвлёкся от раздумий и посмотрел на человека, который ко мне обращался. Это был довольно приличного вида опоссум, одетый с иголочки и по-щегольски. Его глаза были очень странного фиолетового цвета и напоминали два идеальных аметиста.

— Вы говорите на русском? – Наверное, это не тот вопрос, который мне стоило бы задать, но он был первым, что пришёл в голову.

— Я много на каких языках говорю, в том числе и на твоём. И я подошёл к тебе, чтобы попросить помощи. Ты не сильно занят?

— Нет, не то чтобы.

— Отлично, тогда не зайдёшь ли ты со мной в тот ресторан? – Он указал на пышно украшенное здание с другой стороны улицы.

— Зачем я вам там нужен?

— Видишь ли, туда не пускают одиночек. Зайти можно только компанией от двух человек. Хозяин считает, что одиночки не оставляют столько денег, сколько бы ему хотелось. Но этот испанский чёрт подаёт уж больно вкусный хамон, да и, говорят, «кости святого» у него тоже ничего.