Книга Комната без хороших людей, страница 36 – Артем Рудик

— Это тоже позорное подчинение.

— Разве служить горожанам – это позор?

— Кому угодно подчиниться позорно. Потому что человек рождён свободным. И он не должен подчиняться другому человеку. Это нам обещает диктатура пролетариата. И чтобы не свернуть с этого пути и помнить о своей сверхзадаче, я и храню тот орден. Чтобы смотреть на него каждый раз, когда я могу кому-то ненароком подчиниться. Так что, брат, мы с тобой должны не служить и защищать. Это пусть буржуазная полиция делает. Мы с тобой караем всех тех, кто это заслужил.

— Я с тобой не согласен. Но как сказал один великий человек: «Я умру за твоё право это говорить». К слову, я тут вспомнил… Ты знал, что первым человеком, который получил такой же, как у тебя, орден Георгия четвёртой степени, был офицер, подавлявший восстание поляков? Просто хочу, чтобы ты это вспоминал всякий раз, когда напоминаешь себе о том, что никому нельзя подчиняться.

— Буду знать. Ну что, готов отправиться на работу?

Я стоял перед гостиницей «Крым», ветхим трёхэтажным зданием, покрытым сероватой извёсткой. Именно сюда меня пригласил Морозов, и именно здесь мне предстояло работать. На вид здание было не слишком примечательным, но вот прохожие старались обходить его по как можно более большой траектории. Будто было в нём что-то… неестественное и злое.

Постучавшись в небольшую деревянную дверку, ведущую в подвал, я практически сразу же оказался перед массивным вышибалой, скрестившим руки на груди. Он едва помещался в небольшой проём, отчего выглядел ещё более грозно.

— Я пришёл за зубами, – произнёс я абсолютно без страха.

Громила молча посторонился, пропустив меня в полутёмную каморку, от которой отходило сразу три узких и запутанных туннеля. Как только дверь за мной закрылась, грубые руки тут же прощупали мои скромные одежды в поисках спрятанного оружия. Не обнаружив припрятанного ствола, потому что я, не будь дураком, не взял его с собой, охранник наконец указал мне на крайний правый проход.

Я тут же отправился туда. Идти по узкому коридору было не слишком легко, особенно учитывая, что потолок то и дело был столь низок, что казалось, вот-вот пришлось бы лезть на карачках. Я пробирался мимо переплетений труб и маленьких комнаток, в некоторых из которых играли в карты, а в других курили то, с чем Маркс однажды сравнил религию.

Наконец, тоннель вывел меня в совершенно пустую комнату, где меня ждал мой будущий начальник. Волк испытующе смотрел на меня несколько минут, не произнося ни слова. Я молчал и смотрел на него в ответ.

— Не хочешь спросить, как будет проходить посвящение? – внезапно первым заговорил он.

— Нет, мне всё равно.

— Правда? Другие работники именно этому этапу и придают больше всего значения. Они страшно боятся, что дам какое-то страшное задание или заставлю делать что-то противное.

— Так ваш «Синдикат» – своего рода студенческая корпорация?

— Откуда ты знаешь, как называется моя организация?

— Мария рассказала.

— Ну да, вы же друзья. И это играет не в твою пользу. Я её не очень-то и терплю. Тем не менее ты не выглядишь как коммунист или народник. Да и не стал бы член великого дома Романовых вступать в организации краснопёрых неотёсанных бандитов, каковой является твоя подруга. К слову, о друзьях, у кого ты сейчас живёшь?