Книга Тихий лес, страница 36 – Артем Рудик

— Король Волков, я же говорил.

— Да, но почему оно такое… жуткое? Что оно вообще из себя представляет?

— Едва ли то, что ты видел своими глазами. Пока я его выслеживал, подметил, что он всегда предстаёт в разных обликах. Точнее, каждый зверь видит в нём что-то, чего больше всего боится. В этом его сила. Так он правит самым сильным сообществом в лесу, внушая страх тем, кто уважает лишь силу. Поэтому его так и зовут. Он действительно король у волков. А вот кем он является по факту… кто его знает?

— И кого же в нём видишь ты?

— Себя. При этом, скорее всего я не так уж далёк от истины в своём видении. Подозреваю, что этот зверь — моя копия. Я бы объяснил подробнее, но боюсь что ты не поймёшь.

— Да нет, всё и без того вполне понятно. Это твой клон, который обладает способностью менять облик. Едва ли меня это удивляет. Раньше я видел и не такое.

— Вот и хорошо, что объяснять не надо. Тогда, пожалуй, тебе следует рассказать о том, как ты его отпугнул. Это может помочь мне в дальнейшей охоте. Тебе же это явно облегчит жизнь. У тебя будет на одного врага меньше.

— Я очень надеюсь, что ты имеешь ввиду его, а не себя.

— Именно так, я пока не считаю тебя другом. Уж извини, но раньше я отлавливал подобных тебе и продавал на Грибном Рынке. И тебе очень повезло, что у меня сейчас есть дело куда более важное.

— То есть, мы не одна команда?

— Нет.

— Тогда зачем мне тебе рассказывать то, что ты хочешь узнать?

— Потому что в противном случае я оставлю тебя одного и ты умрёшь.

— Тогда ты точно не узнаешь мой секрет.

— Да, но я тогда в любом случае не узнаю того, чего хочу. Ты можешь многие циклы шантажировать меня своим знанием, пользуясь моей нерешительностью. А так я хотя бы припасы сэкономлю и душу облегчу, всяко полезней будет, чем таскать тебя с собой.

— На это мне нечего ответить. Ладно, всё дело в этом, — он достал из кармана странную подвеску в виде сердца, заключённого внутрь солнца, — "Данко", изобретение доктора Догмы. Каким-то образом он мешает лесу воздействовать на меня ментально. И ещё он способен вытаскивать из передряг с помощью поэзии. Но вроде бы только один раз.

Я взял из его руки кулон и произнёс:

— Я не понял половину слов, которые ты сейчас сказал, но я заберу эту вещь себе.

— Пожалуйста. Я снял его со своей мёртвой напарницы. У меня на шее висит такой же.

— Что-то ей он не слишком помог…

— Не думаю, что она догадалась его использовать. Всё же она была в боевом кураже.

— Да, я видел как замечательно она стреляла в воздух, высоко над головой своего противника.

— Учитывая, что она видела что-то своё, её можно понять. Догма говорила как-то, что у любого существа есть четыре стратегии выживания при смертельной опасности: побег, приспособление, бой и примирение. Каждый выбирает какую-то одну стратегию и пользуется ей всю жизнь. Она приняла битву со своими страхами. А я позорно сбежал…

Мы оба стыдливо замолчали. Я понял, что у меня есть кое-что общее с этим странным бесшёрстным. Всё же, я тоже выбрал побег. Всегда выбирал именно его. И всегда это приводило к излишним жертвам. Но только теперь, когда я взял на себя ношу спасителя леса, кое-что внутри моей черепушки поменялось. Теперь я будто несу в жертву себя самого и отступать больше некуда.

Конечно, всё это лишь ради того, чтобы по итогу выбраться из чащи и навсегда покинуть проклятые поросли. Но сам факт того, что я теперь, вроде как, всех спасаю, заставляет меня чувствовать себя виноватым за былые проступки. И вот теперь, я привёл бесшёрстного к своему костру, накормил его и был готов взять с собой. Просто потому, что чувствовал то своим долгом. Чувствовал, что иначе поступить просто нельзя.