Книга Апокалипсис 1920, страница 70 – Артем Рудик, Вика Вокс

Мой противник подошёл ко мне вплотную:

— Ну как тебе? Ударная доза мелатонина. Он же гормон сна. Практически парализует. Если провалишься в сон, то точно присниться кошмар. Конечно, если я не убью тебя, пока ты спишь.

— Что за... чёрт?

— Моё проклятие. Знаешь, что гормоны влияют на всё в нашем организме? Они химически связаны со всеми процессами. И, разумеется, могут на них влиять. Благодаря мутации надпочечников я могу производить любые дозы и комбинации этих веществ. Моя кровь, слюна и прочие жидкости – прекрасные проводники. Их можно поместить в другого человека, например с помощью начинённой пули.

Он опустился на корточки перед моим лицом:

— Ты обездвижен. Я могу сделать с тобой всё что угодно. Вызвать невероятную радость. Или заставить загрустить до такой степени, что ты тут же наложишь на себя руки. Внедрить ударную дозу кортизола и заставить убежать в панике. Норадреналином остановить твоё сердце. Заставить тебя влюбиться или испытать невероятную боль. В моих руках полный контроль над тобой. А также над твоим товарищем, что не сможет без помощи выбраться из своего затруднительного положения. Страшно попасться в такую ловушку, не правда ли, койот?

Я не уже не мог ему ответить. Сил двигать языком не было.

— Но это всё... скучно. Зачем нужна столь чудовищная сила, если от неё нельзя получить никакого удовольствия? Хочется использовать её необычно, раскрывать новые грани своего таланта. Находить врагов, которые смогут что-то тебе противопоставить. Ты, конечно не из таких, но можешь стать прекрасной игрушкой для тестов. Как и твой друг. Тем более, что мне заплатят за это.

Он хищно ухмыльнулся:

— Знаешь ли ты про диметилтриптамин? Это вещество, которое производится во время сна. А ещё оно является сильнейшим наркотиком. Его, например, много в аяваске. Во время Великой Войны мы, в разведке, использовали его для допросов. Оно хорошо развязывает язык. Я очень скучаю по тем временам. Всё ещё не могу смириться, что война кончилась. Поэтому и стал солдатом удачи. Подобные встречи возвращают мне чувство ностальгии. Сразу так тепло на душе становиться. Хочется снова сделать всё то, что я делал раньше. Например, разболтать тебя.

Схватив меня за подбородок, он сказал:

— Моё прозвище – Зефир. И я люблю получать от жизни всё.

Я не понял, что произошло дальше. Пространство вдруг поплыло и стало хаотично перемешиваться до состояния каши из цветов и звуков.

Но уже вскоре они сложились в относительно чёткую картинку. Перед моими глазами предстала странная картина. Я стоял посреди небольшого, хорошо освещаемого солнцем через большие окна, зала. Обстановка вокруг навевала воспоминания о военной академии в Петербурге, но всё же несколько отличалась от неё. Как минимум тем, что на внушительных дверях висели надписи на немецком и венгерском.

Чуть поодаль от меня стоял Зефир, одетый по форме офицеров-австрияк. Я машинально потянулся за оружием, планируя его тут же пристрелить, несмотря на общую странность моего перемещения. Но тут же обнаружил, что я безоружен. А кроме того, и сам одет в синюю форму ландвера. Даже кепи с дубовыми листьями было нацеплено на голову.

Я был в смятении от того, что вдруг оказался неизвестно где, одетый по форме уже почившей империи, с солдатами которой сражался, не жалея головы. Но мой недавний противник, не обратив на меня внимания, вдруг пошёл куда-то по коридору. Это вернуло мне некоторую почву под ногами. Я решил не задаваться вопросами, а просто последовать за ним. Так я явно пойму больше, чем если буду стоять на месте.