Книга Апокалипсис 1920, страница 14 – Артем Рудик, Вика Вокс

— Слушай, а ты бы не хотел побывать в Греции?

— Я ровным счётом ничего о ней не знаю! Знаешь ли, в сибирской старообрядческой школе мне об этом ничего не говорили. Как и в трущобах Петербурга. Но, почему бы и нет? Там всё ещё есть те древние греки, которые рассказывали про идеального гражданина?

— Нет, но мы можем посмотреть на то, что от них осталось. А ещё погулять по Константинополю, съесть по гиросу, покататься на автомобиле по Лаконии, посмотреть на Акрополь, руины древних театров... В общем, мне кажется, там есть что поделать.

— Ну тогда решено! Закончится война с белыми, закончится война эта война с турками у греков, и всё, можем ехать на первый же отпуск.

— Ха! К тому моменту, может, Греция уже будет частью нашей мировой коммуны! Как и Турция!

— Думаешь? Мне кажется, что не смотря на удалость нашей армии, мы всё же остановимся на Польше и Финляндии. Всё же Ноябрьская революция провалилась, едва ли без Германии мы сможем зажечь пожар мировой революции. Скорее всего остановимся в старых границах и будем мирно строить рабочее государство дальше.

— Как ты недооцениваешь товарища Троцкого.

— Кажется, что даже переоцениваю. Без обид к нему, но на должность командира всей красной армии есть, и кто-нибудь поумнее. Тухачевский, Ворошилов, Сталин, Дзержинский или...

— Брусилов?

— А хоть бы и Брусилов! Под его командованием служить было вполне неплохо! Уж лучше, чем с Алексеевым!

— Староват твой Брусилов.

— А кто из нас молод?

— Ох, ладно, не наши это заботы. Мы своё дело сделаем. Революция победит, а потом мы с тобой поедем в Грецию, чтобы там ни было. Таков план.

— И он хороший, – сказал Йозеф, допив и чай, – Но у меня есть план на более близкое время: сейчас ты хотя бы доешь первое, и пока ещё у нас есть время, пойдём немного прогуляемся, пока солнце высоко и допрашивать очередного свидетеля не надо. А то чувствует моё сердце, что с этим делом спокойствие нам ещё долго не светит!

— Что ж, это план даже лучше!

— Дальше никого пускать не велено! Даже сотрудников ЧК! Карантин! – сказал красногвардеец в противогазе, поднимая ладонь вверх в призыве остановиться.

— У нас тут особое разрешение от товарища Дзержинского. – произнёс я и подал ему лист бумаги, который мне выдали в конторе.

Солдат на блокпосте долго всматривался в документ, а затем подозвал своего коллегу. Тот тоже долго смотрел на буквы и чесал лоб. Остановивший нас красногвардеец спросил:

— Ну, что там написано?

— "Особым разрешением главы Временного Чрезвычайного Комитета Ф.Э.Дзержинского, допустить сотрудников Особого отдела ВЧК Й.Ярузельского и Ф.Рокоша в любые зоны, находящиеся под карантинным надзором. Всячески содействовать в их рабочей деятельности и снабжать всей необходимой информацией". Вот что здесь написано. И подпись Феликса Эдмундовича стоит. – сказал его товарищ и отдал мне бумагу.

— Тогда, полагаю, вы можете проходить. – смущённо проговорил красноармеец, когда его сослуживец ушёл.

— Благодарю. – сказал я, и, вдруг, остановившись, решил спросить, – А у вас, в химвойсках, такое впервые?

— В смысле?

— Ну, карантин-заражённые...

— В Москве – да. В волостях что-то такое и раньше бывало.

— Да ну?

— Ага... – он слегка потупил взгляд, а затем произнёс, – Быть может, вы мне не поверите, но такое частенько случается в деревнях, где ведьм линчуют. Вот не понравится сельским местная ведунья, с ней что-нибудь учудят, а потом вся деревня вот так дичает. Как об этом узнают, так тогда деревню только сжигать и остаётся, ибо живых и разумных там уже нет. Ну, если к тому моменту, сами одичавшие не сгниют. У них это быстро бывает.