Книга Апокалипсис 1920, страница 108 – Артем Рудик, Вика Вокс

И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли — умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными."

---

Мартин вступил на землю Ванджина, вооружённый револьвером. Он шёл по улочке поселения иномирных существ и поражался тому, сколь худыми и малочисленными те были. Межзвёздные духи выглядели ныне жалко. Будто бы и их земли постигло несчастье.

Последние ощущения их божественности, которые ещё теплились внутри Австера, испарились. Теперь он мнил их не более, чем слабыми эксплуататорами его мира. Теми, чей раб не просто достиг сверхчеловечности, возвысившись над собратьями, но и был готов стать хозяином самой изнанки.

Навстречу путнику вышли старейшины. Они были тощи и окрашены охрой. Как и у всех Ванджина, их шерсть была идеально белой, а пасть отсутствовала напрочь. Все они общались телепатически. И так, обратились к внезапному гостю:

— Что ты делаешь на нашей земле, друг?

— Я пришёл поговорить.

— Ты недоволен тем, что делаешь для нас? – в их голосе звучало удивление, будто бы они не понимали, к чему приведёт попытка отобрать власть.

— Я недоволен тем, что оказался вам больше не нужен.

— Человечеству больше не нужны пастыри.

— Вы не в праве решать это за нас.

— Мы вас создали.

— Мне бы хотелось пересмотреть ваш статус творцов.

— Что ты задумал?

— Я хочу, чтобы вы сделали кое-что для меня. Всего две вещи: оставили мне Общество править, пусть и без Внешнего круга, и закрыли шов реальности.

— Мы не можем на это пойти.

— Почему?

— Оба этих действия обрекут нас на голодную смерть. С вашим влиянием на мысли людей и контролем над их устремлениями, они стали давать нам мало воли. Их сознания оскудели и перестали быть столь яркими, сколь ярки разумы свободных созданий. Из-за этого мы многие годы голодаем и можем умереть страшной смертью, истощив свои психические оболочки. То же будет и если мы закроем проход. Да ещё и придётся кому-то из нас пожертвовать собой, чтобы дать материал для этого закрытия.

— Я могу помочь вам решиться. – сказал Мартин и взвёл курок, направив свой оружие на ближайшего старейшину, – Если вы умрёте, то мы станем наконец свободны.

— Это не выход, Австер. Мы бежали сюда из звёздных глубин от подобной жестокости. Бежали от ужаса, который тебе неведом.

— Ваш забег окончен. Хотите вы того или нет.

— Почему ты не можешь продолжить сосуществовать с нами? Если ты закроешь шов, то все люди лишаться проклятий и звериного вида. Они лишаться свободы перед судьбой. Разве ты не хочешь им счастья?

— Я не готов ради них преклоняться перед кем-то столь жалким. Тем более, что Вигилант рассказал мне не только о вашей смертности. Но и о том, как Внутреннему кругу сохранить и животные черты, и проклятия. Остальные будут жить лучше и без этого. И уж точно прекрасно справятся без вас.

— Вигилант? Ты не понимаешь, кому помогаешь. Это жестоко, содействовать нашим палачам. Особенно после всего добра, что мы принесли тебе.

— Теперь не они, но я буду вашим палачом.

С этими словами, Мартин переступил через черту невозврата и нажал на спуск. Раздался выстрел. Старейшина, из живого существа, в один миг обратился неживой светящейся водой, по цвету напоминавшей местный песок. Обрушившись на последний всем своим объёмом, жидкость смешалась с ним, и обратилась в белую глину – материал мироздания. Его хватило бы, чтобы закрыть Шов, даже в таком объёме. Но постчеловек не считал нужным остановиться.