Книга Пурград, страница 45 – Артем Рудик, Вика Вокс

Секунду спустя, он вдруг смягчился и сказал, уже крайне дружелюбно:

— Извините, мне просто слишком часто приходится объяснять это. Мы, с моей спутницей, просто два одиночества в поисках вечной любви, что зареклись помочь друг другу найти избранников. Правда, за долгие десятилетия странствий, так пока и не нашли ни единого следа этой самой любви.

— И все десять лет, вы вот так, прижавшись друг к дружке путешествуете?

— Так просто спокойнее. — ответила девушка, — Мы едим вместе, живём вместе, ходим на вылазки вместе. В общем, ныне уже никуда друг без друга.

— Это… вполне походит на любовь. — заметил я.

— Однако, это не она! — практически в один голос возразили они.

— Мы слышали, что в книге описана настоящая любовь. Единственная любовь, которая существовала, существует и будет существовать! Любовь вечная и неделимая! Любовь! Любовь! Любовь! — скандировала своим тоненьким голоском девушка.

— И мы надеемся, что сможем единовременно узнать её тайну и узнать, где же нам найти свою. — добавил парень.

— Ну… могу только пожелать вам удачи! И, если не возражаете, я пойду поговорю с иными гостями.

— Нет конечно, не возражаем, идите! — прощебетала пташка и прижалась к своему спутнику ещё сильнее.

Далее я направился к другому столу, за которым сидел сгорбленный, носатый и бородатый старик, по виду напоминавший скорее древних, нежели нынешних людей. Тем не менее мутации и его не обошли стороной, так что, когда я приблизился, то получил улыбку аж в два ряда кривых зубьев:

— Садись, внучек, за мой стол.

— Нет, благодарю, я всё же постою.

— А к предыдущим гостям ты садился. — как-то обиженно произнёс дед.

— А ныне не очень хочу, уж не обижайся.

— Что? Небось думаешь, что я чумной? Али древний? Если бы! Не застал я тех славных времён. Через двести лет, после катаклизма родился. Да видно, не зря мои предки все эти два века в подземельях просидели. Выродились все давно, да хоть человеческий вид сохранили. Ну ты это, косатик, не обижайся! Я ж вашу, мутантскую, породу тоже уважаю.

— Только вот по речи неслышно этого.

— А вот по делам видно. Думаешь, я чего за книгой пришёл? Говорят, что она о вечном детстве, а оно, в свою очередь, как-то связано с вашей братией. Главный герой точно из ваших, из мутантов. Думаю, как узнаю, в чём секрет этого вечного детства, так там не жалко и мутантом стать.

— Ты говорил, что родился двести лет спустя… Катаклизм случился три сотни лет назад… Получается, что тебе уж с век? Не поздно ли за молодость схватился?

— Может и поздно. Так раньше не мог: всё в серых стенах сидел, за гермозатвором, да дни считал. А как родственники мои все выродились, так и вышел, от нечего делать, наружу. Кажется, год назад…

Далее он стал самозабвенно рассказывать о своей жизни. Да так увлёкся своим рассказом, что даже и не заметил, как я ретировался прочь. Мне нет мочи слушать бредни человека, девяносто лет сидевшего в мрачном бункере и медленно выходившего из ума.

Мой путь лежал к странному, мрачному пареньку-волку, сидевшему в удалении от всех прочих гостей. Мне даже думалось, что он не захочет со мной говорить, столь враждебным и нелюдимым он казался. Однако, вопреки моим ожиданиям, человек он оказался крайне приятный и общительный:

— Я, вы знаете, художник! — горделиво заявил он, видимо приметив во мне коллегу по искусству.