Книга Староград, страница 99 – Артем Рудик

Соколов вновь слегка кивнул в подтверждение её слов.

В этот момент я решил всё же взглянуть на бедолагу Ясенева, во рту которого всё это время была тряпка, а потому он лишь безмолвно наблюдал за столь страшным для себя разговором. И, по-видимому, очень живо представил себе то, что описала доктор, а потому из его глаз хлынули слёзы паники и страха, которые обычно проливают те, кого обрекли на длительную и мучительную смерть. Впрочем, в его случае всё действительно так и было.

Глиммер, понимая, что пытка вот-вот начнётся, глубоко вдохнула и тихо сказала:

— Не терплю бессмысленного насилия, а потому предпочту подождать снаружи, если никто не возражает. Зовите, если вдруг понадоблюсь!

После этого она еле слышно вышла из помещения. Мне захотелось было проследовать за ней, но я удержал себя, при мысли о том, что так я оставлю генерала один на один с его жертвой, совсем лишив его тормозов, что может очень плохо закончиться.

Соколов же угрожающе направился к стулу и одним жёстким движением сорвал тряпку со рта так сильно и резко, что только чудом все зубы бедолаги остались на своих местах, пусть и ненадолго. Ибо ещё до того момента, когда солдат успел оправиться и заверещать, выкрикивая оправдания и мольбы, ему прилетел размашистый удар мозолистым кулаком. Рот бедняги в тот же момент наполнился кровью, и он, слегка отклонившись в сторону, сплюнул её и три зуба, вместе с кусочком челюсти, на которой они всё ещё плотно сидели.

К моему удивлению, после этого всё же не последовало никаких выкриков и просьб. Ясенев как будто бы пришёл в себя после столь увесистого удара и лишь понуро обводил взглядом всех присутствующих. Вероятно, он понял, что генерал не потерпит даже малейшего сопротивления.

— Где она? — сухо спросил Соколов.

— Кто она-то? — еле водя нижней челюстью, процедил Ясенев.

В тот же момент ему прилетел ещё один тяжёлый удар, на этот раз он приземлился прямо в солнечное сплетение, согнув солдата настолько, насколько это вообще было возможно в его положении. Тот сразу начал задыхаться и прерывисто кашлять, придя в себя лишь через минуту.

— Ты знаешь, о ком я говорю, должен знать, тварь! — декларировал Соколов.

— Я понятия не имею, о чём вы меня спрашиваете. Господин генерал, я всё время, всё это время после поражения Ронии верно помогал вам и был вашей правой рукой! За что вы сейчас меня мучаете? И чего от меня хотите?

Вместо ответа, Соколов спокойно нагнулся к ящику с инструментами, стоящему рядом со стулом, и вытащил оттуда небольшую крестовую отвёртку. Встав, он в тот же миг со всей силы воткнул этот инструмент прямо в руку сидящему, да с такой силой, что вместе с ладонью проткнул и тонкий деревянный подлокотник, на котором она лежала. Это действо в тот же момент сопроводилось адским криком.

Прежде чем он прекратился, Соколов вытащил из чемоданчика следующий предмет. Это был обычный молоток, который резким движением прошёлся прямо по колену бедолаги. То выгнулось в неестественной форме. Судя по всему, это было настолько больно, что у солдата случился болевой шок, и тот более не чувствовал свою ногу.

— Скажи мне, ублюдок, ты тюбик или кран? Мне тебя давить, чтобы ты всё по капле мне выложил, или один раз серьёзно крутануть, чтобы ты, подонок, наконец заговорил?