Книга Приятель, страница 71 – Артем Рудик

— Вот это, например, фото с которого я всегда начинаю рассказ. Это мой родной город — Вроцлав. А вот это, это мой любимый город — Москва… Вам видно? — он повернулся, чтобы посмотреть на меня.

Я подумала, что лучше момента уже не будет:

— Нет-нет, не совсем. У меня очень плохое зрение… Может я сяду на ваше место, с него я буду видеть не так размыто.

— О, конечно, — сказал он, делая приглашающий жест к яйцеобразному креслу, — У меня у самого уже лет двести, как проблемы с глазами…

Я пересела на его законное место. Кресло оказалось довольно мягким и было изрядно нагрето стариковским телом. А мне всегда казалось, что в старости люди становятся значительно холоднее… Буквально. Но, видимо, это не всегда так. Когда Яков снова развернулся к доске, демонстрируя мне очередную фотографию какой-то "Москвы", чьё название звучало как у городов из фэнтези, которые я читала, я прикрепила дешифратор к Компьютеру Ноль.

Процесс взлома начался сразу же. Теперь мне предстояло не только отвлекать старика от происходящего своими вопросами, но и быстро найти и скопировать максимум полезных данных.

Яков Мир долго и подробно разжёвывал то, как выглядели довоенные города, как в них жилось, что он запомнил больше всего. Я слушала его в пол уха. Когда он поворачивался я загораживала собой экран, улыбалась и кивала, делая вид, что всё запоминаю. При этом я одной рукой переносила все файлы с его рабочего стола на мою нейроперчатку, которую готовилась другой рукой отключить, как только ситуация станет слишком опасной.

Затем, после долго рассказа о городах, начался длинный и ещё более унылый монолог про самую любимую тему у стариков. Про политику. Яков долго и подробно рассказывал про какую-то там страну, в которой он родился и был счастлив, которая потом распалась, потому что всем мешала. Как он потом пытался адаптироваться в новом мире, открыл свой бизнес и что-то такое.

Мне было совсем неинтересно, но он так увлёкся, что я практически без перерывов, быстро и спокойно скопировала все данные с его компьютера. После чего выключила терминал и припрятала дешифратор. Как раз в этот момент в комнату ворвался Андреас с огромным фингалом под глазом. За ним вошёл Ваня, беззаботно насвистывающий какую-то мелодию.

— Так, дед, гони взашей их всех! Сворачивай свои лекции! У нас теперь есть дела поважнее! А ты, — он обратился к моему отцу, — больше не отвлекайся от своего проекта и не приводи к нам чёрти кого!

— Но я ещё не успел спросить про устройство анализатора! — воспротивился папа.

— Напишешь нам на почту. Текстом. Всё! Прочь все!

Отец вопросительно посмотрел на меня. Я кивнула, показывая, что у меня всё получилось. Мы оба встали, откланялись и стали выходить. Мне стало немного жалко Старика, он выглядел так расстроенно, что его лекцию прервали, даже не начав, но не сказал своему внуку ни слова. Пара минут, и мы с Ваней уже шли одни по коридору. Отец сказал, что ему и правда пора взяться "за работу".

Конечно же я поняла, что он уже заразился бунтом и отношение Андреаса это подпитывало, так что он очевидно собирался саботировать проект, как и хотел до этого.

Мой напарник был до ужаса расслаблен, а во мне бушевала буря, которую я выплеснула всего в одном чётком вопросе:

— Что там случилось?