Книга Приятель, страница 27 – Артем Рудик

— В каком плане?

— Он завидовал мне. При чём, абсолютно зря. Считал, что я более состоялся в жизни, чем он. Полагаю, это и стало причиной, по которой он сделал то, что сделал.

— А что он сделал? Ты же сказал, что его подставили в убийстве.

— В убийстве — да. Он таракана то убить не может… Но было ещё кое-что. Кое-что, что я ему дал, не подумав, что это может быть опасно. Мне стоило оставить это у себя и понести наказание за своё воровство самому…

— Ты что-то украл?

— Один прототип. Не то, чтобы его сильно охраняли, но видимо на нём было записано что-то из-за чего меня жёстко трясли полицейские Директории. И теперь это что-то у Антона. Весь персонал станции об этом чём-то знает. Моя теория такова, что вся эта история с убийством нужна лишь для того, чтобы моего кореша поинтенсивнее искали обычные граждане и сразу же сдали его полиции, если увидят. Настоящая же цель — прототип. И я очень надеюсь, что Антон его уничтожит.

— Почему?

— Мне кажется, что я украл что-то, что теперь угрожает безопасности всей станции. И те, кто меня допрашивал, косвенно это подтверждают. Просто нельзя давать Директории такой инструмент! Страшно представить, что они с ним могут сделать и как это на нас скажется. Это вопрос жизней обычных людей!

— Возможно, у меня получится добыть об этом чём-то побольше информации?

— Ты думаешь, что сможешь?

— Вполне. У меня есть свои источники. Мы можем проверить твои догадки. И, если это правда угрожает нам всем, мы с тобой сможем найти и самого Антона, где бы он ни был…

— Где бы он ни был… — грустно повторил Ваня и посмотрел на Землю, выплывшую за окном, — Где же ты сейчас, братишка?

Люди Земли совсем не походили на людей со станции. И дело было не только во внешности, но и в манере говорить, в быту, одежде и том, чем они занимались каждый день. Даже за то небольшое время, что меня вели по поселению Степной Звезды и Первой Росы, я успел словить столько неожиданных откровений о жизни в этом месте, что все их и не описать.

Люди здесь были исключительно странные: не носили комбинезоны, одеваясь в самые разнообразные и цветастые одежды; многие имели уродства или мутации, вроде третьей руки или приросшему к голове человеческому эмбриону; ели пищу, о которой я раньше только читал в книгах; говорили со странным акцентом, часто свистели и коверкали слова.

Так, на фоне обитателей своего же поселения, Звезда казалась мне куда больше похожей на тех людей к которым я привык. Да и выглядела она куда здоровее, сильнее и опрятнее, чем все остальные поселенцы и, особенно, мужчины. Их мутации и болезни, кажется, задевали сильнее всего. Мне подумалось, что у этого наверняка есть какая-то причина, но я не совсем понимал какая.

Но, несмотря на то, что жизнь здесь выглядела не очень презентабельно, а даже очень "потёрто и пыльно", мне нравилась та атмосфера, которая царила среди этих нагромождений мусора, которые местные называли домами. Здесь во всём чувствовалась… свобода. Этих людей не осаждал социальный рейтинг или какие-либо общественные нормы, так что каждый казалось, делал что хотел.

Кто-то в середине дня глотал бормотуху на пару с соседом. Кто-то дремал, развалившись прямо посередине местной улицы. Кто-то голосил песни на всю округу, издеваясь над гитарой. Дети играли с пустыми консервными банками. Народ набивался в местный кабак. Женщины, сидевшие на крылечке своего мусорного дома, громко обсуждали меня, проходящего мимо, и почему-то раскатисто смеялись.