Книга Любовь и пряный латте, страница 95 – Мисти Уилсон

— Надо будет как-нибудь повторить, – со смехом говорю я.

Но Купер крепко зажмуривается с таким видом, как будто ему сейчас мучительно больно.

— Что случилось? – Я беру его за руку.

— Я не должен был тебе все это говорить, – отвечает он. – И точно не должен был целовать тебя.

— Что?

Он мотает головой.

— Просто так трудно быть рядом и делать вид, будто у меня больше нет к тебе чувств. Прости.

Я морщу лоб.

— Купер, ты о чем?

— О том, что вот этого всего, – он показывает рукой на нас обоих, – быть не может. Мы не можем быть вместе.

— Нет. – У меня что-то обрывается внутри. – Почему?

— Помимо того, что я не хочу обижать друга? – спрашивает он. – Я тебе не доверяю.

— Чего?

— Эллис, ты скоро уедешь. – Купер не сводит взгляда с черной, усыпанной листьями земли под ногами. – Я не верю, что ты не забудешь меня, как только вернешься в Нью-Йорк. С глаз долой, из сердца вон, как в прошлый раз.

— Я больше никогда так не поступлю с тобой. Клянусь, – говорю я ему и чувствую, как у меня сжимается сердце. Купер снова от меня отдаляется. Я опять теряю его, стоило мне только ощутить, каково это – быть с ним.

Купер делает шаг назад и отнимает у меня руку.

— Можем мы просто… забыть о том, что сейчас произошло?

Я этого ни за что не забуду. Поцелуй с Купером навеки запечатлен в моей памяти. Это воспоминание въелось глубоко в мозг и будет сниться по ночам. Это тот поцелуй, с которым я буду сравнивать все последующие.

Но если Купер не хочет быть со мной, что мне теперь делать? Я не могу принудить его.

— Эллис, пожалуйста, – хрипло просит он.

Я хмурюсь и подавляю желание разреветься. Уж лучше пусть из боли разгорится злость.

— Ладно. Тогда прекращай так мило вести себя со мной.

— А как ты хочешь, чтобы я вел себя с тобой? – спрашивает он, явно сбитый с толку.

— Я хочу, чтобы ты перестал таскать мне печеньки и кофе. Я хочу, чтобы ты перестал спасать меня, когда я падаю с лестниц, и больше не брал меня на прогулки верхом. Я не хочу, чтобы ты опять не спал всю ночь только ради того, чтобы помочь мне. И больше никогда не готовь мне бекон!

Купер пытается подавить улыбку, но у него ничего не выходит.

— Понял. Больше никакого бекона.

— Купер, я серьезно. Ты говоришь, что мы не можем быть вместе, – хорошо, я уважаю твое решение. Но в таком случае перестань делать все для того, чтобы я в тебя влюбилась.

Его улыбка гаснет.

— Ладно. Справедливо.

— Хорошо. – Я киваю. – Тогда считай, что я все забыла.

Купер шумно выдыхает. У меня сердце крошится на куски, а он рад.

Я смаргиваю слезы, и тут слева от нас чей-то голос зовет Купера.

— Кажется, нас уже ищут, – говорит он.

— Да. Думаю, пора возвращаться.

Не глядя на Купера, я обхожу его и надеюсь, что воспоминание о прикосновении его губ потеряется где-нибудь в темном лесу.

— Слоана, просыпайся.

Моя двоюродная сестра что-то бурчит, пока я ее трясу. Наконец она кое-как открывает глаза.

— Чего? Сколько времени?

— Три утра.

Я пыталась играть дальше. Пыталась делать вид, будто ничего не произошло. Но у меня ничего не получалось, и в итоге я в ледяной ночи пешком прошла две мили до дома, оставив всех прочих искать следующего призрака.

— Три утра? Поди прочь, ненормальная, – ворчит Слоана и прячет голову под подушку.

— Мне надо поговорить с тобой, – говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал так же, как мое израненное сердце.