Книга Любовь и пряный латте, страница 69 – Мисти Уилсон

Так мы танцуем под залитым звездным светом небом, наши сердца бьются в диком, лихорадочном ритме, а у меня мурашки бегут по коже от прикосновений Купера.

И тут кто-то деликатно откашливается.

Я открываю глаза и вижу, что на нас смотрит Хлоя.

— Купер, нас объявили королем и королевой бала. И ждут на сцене.

Хлоя снова искоса поглядывает на меня, и я отстраняюсь от Купера.

— Что ж, это… здорово. Поздравляю, – говорю я. – Я тогда… возвращаю тебя Хлое.

Я иду к своим туфлям, которые оставила на земле рядом со столиком.

— Спасибо за танец.

— Ага, – невнятно отвечает Купер.

— Пойдем, – говорит ему Хлоя.

Я надеваю туфли, а внутри у меня целый фейерверк самых разных, противоречивых эмоций.

Я смотрю, как Купер идет танцевать вместе со своей королевой, и тут отрицание уступает место печальному, кошмарному осознанию.

Мне очень, очень нравится Купер Барнетт.

И это плохо. Очень плохо.

Прошлой ночью я почти не спала. Посмотрела, как Купера и Хлою короновали, как они станцевали медленный танец (который не вызвал у меня никаких эмоций, помимо жгучей злости), а потом ушла вместе с Джейком. Он высадил меня у дома тети, обнял на прощание и с максимально искренней улыбкой поблагодарил за эффектное появление. Я даже немного порадовалась, что мистер Эриксон отменил встречу.

Но после душа я легла в кровать и попыталась разобраться, что же со мной все-таки случилось. И пыталась убедить себя, что ничего на самом деле к Куперу не испытываю.

Я не могу влюбиться в Купера. Через месяц я уеду из Брэмбл-Фолс.

Купер и Хлоя… между ними что-то есть.

Купер отвлекает меня от главного.

Сегодня мы со Слоаной весь день валялись на диване, лечили стертые ноги, ели вкусности и смотрели телевизор. Я успела немного поболтать с Ферн, а Джейк написал сообщение, сказал, что вчера был отличный вечер. В целом, день прошел тихо.

И так было вплоть до 23:45, когда ко мне на чердак ворвались мама, тетя Наоми и Слоана.

Я подскакиваю с кровати.

— Что случилось?

Тетя Наоми распахивает окно, а мама выбрасывает наружу несколько одеял.

— Ничего, – говорит мама. – Пошли.

Улыбнувшись мне, Слоана лезет на крышу. Там она расстилает одеяла, а мама и тетя поднимаются вслед за ней, в руках у них одноразовые стаканчики и кофейник.

— Что происходит? – спрашиваю я и подхожу к окну. Высунув голову наружу, я вижу, что все расселись на одном одеяле, а другие набросили себе на плечи. – Там же жуткий холод.

— Ой, прекращай нудеть и иди сюда, – говорит мама. Я бросаю тоскливый взгляд на теплую кровать и вылезаю на крышу. Я сажусь рядом с мамой, она протягивает мне флисовый плед, в который я сразу же закутываюсь. Тетя Наоми наполняет стаканчики и раздает их всем.

— Это чай, – говорит она после моих слов, что кофе я пить не буду, потому что хочу поспать после того, как все это – чем бы оно ни было – закончится.

Я беру чашку и медленно пью согревающую жидкость.

— Кто-нибудь объяснит мне, зачем мы сидим на крыше в такую холодину, когда завтра нам уже в школу?

— Эллис, посмотри на небо, – говорит тетя Наоми, которая буквально лучится восторгом.

Я вижу полную Луну: кажется, сегодня она вышла специально для Брэмбл-Фолс.

— Сегодня полнолуние перед осенним равноденствием, мы называем его Луной Жатвы, – говорит Слоана. – Каждый год на Луну Жатвы мы поднимаемся на крышу, сидим здесь и пьем чай.