Книга Спаси сердце короля, страница 57 – Фэя Моран

— А как я это…

— Там высветится либо одна, либо две полоски, querida. Покончим с этим делом, и я смогу отмести хотя бы один из вариантов.

Сара встаёт, поправляет свою юбку и изящной походкой направляется в ванную. Интересно, и как часто она проверяется сама? Учитывая то, что я слышу стоны за стенкой почти каждую ночь, они с. Ти развлекаются по полной программе.

Тётя возвращается с небольшой длинной упаковкой. Она вытаскивает из неё похожую на широкую ручку пластиковую штучку и протягивает мне.

— Держи. И иди в туалет.

Я неуверенно беру её в руку. Мне так не хочется сейчас этим заниматься, что ладони непроизвольно трясутся.

– Sobrina, пожалуйста, расслабься. В этом нет ничего страшного. В любом случае, больница тут недалеко.

Я иду в ванную.

Покончив с делами, возвращаюсь и дрожащими руками вручаю тест поджидающей меня Саре, совершенно не смущаясь уже, что эта штуковина буквально касалась моей мочи: кажется, страх перевесил стыд. Я боюсь даже вслух произносить то, что увидела.

— Поздравляю, cariño! – улыбается она широко, и я уже готова умереть от безысходности, как она наконец добавляет: – Там никого нет.

Я облегчённо выдыхаю. Ещё бы чуть-чуть, грохнулась бы в обморок.

— Это хорошо, – задумчиво произносит Сара, откладывая тест. – Значит, им не нужен твой малыш, если бы он был. Хотя… может, они уверены, что он у тебя реально есть.

— И что они бы сделали с… ним?

— Тут два варианта: либо использовали бы его как рычаг давления. А значит, шантажировали бы им, вытягивая для себя более выгодные условия со стороны Харкнессов, ведь по сути это ребёнок их крови, тем более наследник их нынешнего главы. Они очень трепетны к темам, касающимся familia. Ты знаешь, что даже после того, как женщина из рода Харкнесс выходит замуж, она не меняет своей фамилии? Так они навсегда остаются принадлежать только своему padre, своей familia. Показывают, что не принадлежат ни мужу, ни его familia, какой бы властью они не обладали.

Никогда не думала, что узнаю ещё больше информации об этой ублюдочной семье из уст родной тёти. Подозрительно много она знает о ней. Это даже начинает в какой-то степени пугать и настораживать.

— А второй вариант? – спрашиваю я, напоминая о её первых словах.

— Более нереалистичный, конечно, но мы же просто делимся предположениями, verdad? Так вот, второй вариант – дипломатия.

Дипломатия? Значит, перемирие?

Я начинаю сходу сомневаться в этом варианте. Вистан с огромным отвращением говорил о своих врагах. Тем более что и его сын был полон ненависти к моему отцу. «Могильные карты» враждуют с ирландской мафией, как мне помнится, со времён Войны за независимость Ирландии. Прошло уже сто лет, и все эти сто лет они друг друга ненавидели. Я сомневаюсь в том, что за всё это время ни разу не нашлось похожего варианта заключить перемирие.

— Это бред, – качаю я головой, и тётя кивает.

— Да. Скорее всего. Слишком просто. Хотя если бы эти двое объединились, они стали бы самыми могущественными преступными organizaciones в мире. Господствовали бы словно боги.

Он этого не допустит. Он ненавидит свою семью.

Я с болезненно сжимающимся сердцем в груди вспоминаю его признания. Он никогда не хотел принадлежать Харкнессам, никогда не хотел править, никогда не желал господства или власти над всем миром, в отличие от его отца. Он просто мечтал о спокойной жизни. А я отняла у него эту мечту.