Книга Младшая сестра, страница 197 – Джейн Остин, Кэтрин Хаббэк

— У Эммы действительно очень болит голова! – перебила невестку Элизабет. – Ей бы лечь в постель.

— Так пусть себе идет, – бросила Джейн, вскидывая голову. – Кому нужно, чтобы она здесь засиживалась? Точно не мне. Пускай ложится в постель, если угодно. Но если мисс Эмма воображает, что я позову врача, она сильно ошибается. Я не стану потакать ее капризам и фантазиям.

Девушка с радостью воспользовалась любезным позволением удалиться. Элизабет проводила ее наверх, помогла раздеться и оставалась с сестрой, пока ее не позвали вниз к чаю, но даже и тогда не поддалась соблазну в виде заглянувшего на огонек мистера Миллара и не покинула Эммину каморку. Мисс Уотсон на минутку спустилась, сообщила жениху, что ее сестра очень больна, и вернулась к ней. Сев у постели, Элизабет попыталась с помощью холодных примочек унять пылающую, пульсирующую головную боль, сводившую бедняжку с ума. Но это нисколько не помогло, и к утру Эмма уже металась в лихорадке. Элизабет, просидевшая с ней всю ночь, попыталась убедить больную согласиться на визит мистера Моргана, однако это имя заставило бедняжку содрогнуться, и она решительно отказалась его принять, заявив, что не очень‑то и больна и лишь заботы сестры способны облегчить ее состояние, а мистер Морган, несомненно, нанесет только вред. Элизабет изумилась, но уступила и больше не заговаривала о докторе. Миссис Уотсон, узнав, что Эмма действительно сильно занедужила, перепугалась. Она тоже предложила позвать врача, но золовка – на сей раз более сдержанно, хотя столь же твердо – отказалась.

Эмма хотела видеть только мистера Бриджа, но у нее не хватало ни сил, ни смелости попросить о встрече со священником. Бо́льшую часть этого дня и весь следующий она провела в полузабытьи. Наконец Элизабет решила, что сестре стало хуже, и без колебаний отправилась прямиком к Роберту, где со слезами на глазах умоляла брата послать за каким‑нибудь лекарем, иначе Эмма непременно умрет. Роберт был поражен: подобный исход представлялся крайне нежелательным, ибо мог воспрепятствовать свадьбе Маргарет и причинить большие неудобства ему самому. Он тотчас же решил позвать мистера Моргана, что и было сделано. Эмма к тому времени впала в глубокое оцепенение, а потому не замечала или не сознавала, что происходит у ее постели. Сквозь забытье она слышала голоса, но не догадывалась, кому они принадлежат. Ей чудилось, что голоса эти доносятся откуда‑то издалека, хотя в действительности они звучали совсем рядом. Теперь мистер Морган свободно брал Эмму за руку – она не смогла бы ее отнять; больше того, когда он откинул со лба больной темную прядь и приложил палец к ее виску, чтобы измерить пульс, та не сопротивлялась и даже не ощутила чужого прикосновения. Ее состояние не вызвало у доктора тревоги, хотя он видел, что Эмма действительно больна – слишком больна, чтобы он мог тешить свое тщеславие мыслью, будто она притворяется хворой ради встречи с ним. Мистер Морган не сомневался, что девушка поправится, и его твердая убежденность послужила огромным утешением для Элизабет. Тем не менее доктор дважды навещал больную в тот вечер и еще раз – на следующее утро. Эмма по-прежнему пребывала в забытьи и не узнавала его. Однако постепенно она начала приходить в себя и, очнувшись под вечер третьего дня от длительного беспамятства, нашла в себе силы осведомиться у Элизабет, посещал ли ее какой‑нибудь врач. Сестра без обиняков сообщила, что к ней несколько раз наведывался мистер Морган, и добавила, что сегодня вечером он должен прийти опять. Эмма чрезвычайно встревожилась и спросила, нельзя ли отменить его визит, настаивая на том, что никакие доктора ей не нужны и, если ее оставят в покое, она и сама скоро пойдет на поправку.