Книга Мой темный Ромео, страница 51 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Брюс и Шелли подошли ближе, когда Даллас сумела высвободиться из объятий Моники.

— Дорогая. – Шелли сжала плечи Печеньки, а ее лицо приобрело мрачное выражение. – Мы слышали о случившемся на балу дебютанток. Как вы?

— Мисс Таунсенд. – Брюс протиснулся между ними и взял Даллас за руки с актерской игрой, достойной Оскара. – Если вам нужно обсудить что-то с глазу на глаз, я в вашем распоряжении. – Придурок хотел, чтобы Печенька бросилась к его ногам и умоляла спасти ее от большого злого волка.

Я предвидел такое поведение Брюса, как и реакцию Даллас, – она знала, что у нее нет выхода. Ей некуда возвращаться. После нашего позора в розарии в Чапел-Фолз ее теперь примут только в качестве моей жены.

Хотя я предполагал, что Даллас откажет Брюсу, я не ожидал, что она задерет нос и станет смотреть на него как на смиренного слугу.

— Брюс, верно? – Она прищурилась и отступила назад.

— Да. – Он склонил голову с притворной скромностью. – Не нужно храбриться, моя дорогая. Я видел записи в социальных сетях…

— Знаете, что говорят о социальных сетях. – Печенька рассматривала свои наманикюренные ногти, снисходительно надув губы. – Они не что иное, как ложная реальность.

Шелли выступила вперед, пытаясь выдавить из моей невесты хоть какое-то признание.

— Но вы были будто вне себя от злости…

— О, так и было. – Даллас рассмеялась, намотав прядь волос на палец. Я заметил, что на переносице у нее россыпь веснушек в форме крыльев. – Но потом у меня было время успокоиться и подумать о том, как сильно этот мужчина одержим мной. Только посмотрите, на что он пошел, чтобы мы поженились. Клянусь, каждый раз, когда он смотрит на меня, у него в глазах стоят слезы. Он не может сдержаться. Его счастье в моих руках. Разве это не романтично? – Я был готов поцеловать ее в этот момент. Конечно, в отместку она бы наверняка откусила мне губы.

Разочарованные Брюс и Шелли рванули в сторону, и Старший наконец подошел к Печеньке. Кровь застыла у меня в жилах. Мышцы напряглись. Я обхватил ее за талию в собственническом жесте.

Даллас окинула взглядом общее состояние здоровья моего отца. Или, вернее, его отсутствие. Миллион вопросов плясал в ее глазах цвета гречишного меда. Я надеялся, что Старший видел каждый из них. Ему претила мысль о том, чтобы окружающие знали о случившемся с ним. О том, что его подвело величественное тело и скоро он совсем зачахнет. Поэтому он решил уйти на пенсию, пока общественность не стала свидетелем того, что сделала с ним болезнь.

Старший взял руку Даллас и поднес ее к губам, встретившись с ней взглядом.

— Ромео, она сногсшибательна.

— У меня есть глаза, – сообщил я.

— Руки тоже на месте, и, похоже, ты никак не можешь выпустить ее из них. Расслабься. – Он усмехнулся. – Она ведь никуда не сбежит?

Даллас рассматривала окруживших ее людей, пытаясь оценить обстановку. Было очевидно, что между присутствующими мужчинами установилась неприязнь. Решив перестраховаться, Даллас взяла Монику под руку и улыбнулась.

— Я была бы рада помочь вам на кухне, мама.

— О, я не была на кухне с девяносто восьмого. – Она махнула рукой. – Все делают слуги.

Даллас сверкнула ослепительной улыбкой, но я видел, что ей не понравилось, когда Моника употребила слово «слуги». Неужели у моей юной невесты есть моральные принципы? Маловероятно. Лучше это не выяснять.