Книга Мой темный Ромео, страница 163 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Закрой рот и веди машину.

= Ромео =

Похоже, Печенька имела на меня зуб. Или же, в ее случае, была готова переломать кости. Я не удостоил ее вниманием и пошел прямиком в свою комнату, все еще истекая кровью. Она последовала за алыми каплями крови, как Гензель и Гретель, шедшие по дорожке из конфет.

Войдя в ванную, я достал аптечку и снова продезинфицировал рану. У меня бывали ссадины и похуже, но эта выглядела неважно.

Даллас запрыгнула на столешницу возле раковины, обхватила колени руками и уперлась в них подбородком, внимательно на меня глядя.

— Помощь нужна?

Я насухо вытер область, достал иголку с ниткой и хмуро посмотрел на бицепс, который нужно было зашить.

— А ты умеешь зашивать огнестрельные раны?

— Нет.

— Тогда как ты собираешься мне помочь? Будешь подбадривать со стороны, держа табличку с моим именем в руках? – Она захлопала глазами от моей резкости, явно уязвленная. Продев нитку в ушко, я добавил: – Можешь идти. Ты отлично справилась. Думаю, мы спасли контракт.

— И это все, что тебя волнует?

Я провел кончиком иглы по коже, ища место разрыва. До чего же неудобный угол, чтобы накладывать самому себе швы.

— Нет, конечно. Еще меня волнует ущерб, который они нанесли Le Bleu. Каре придется переговорить со страховой компанией и властями. Бюрократия – та еще дрянь.

— Ты спас мне жизнь.

— Тот клоун не собирался причинять серьезный вред. Он всего лишь ребенок.

Даллас спрыгнула со стойки, наклонила голову, чтобы поймать мой взгляд, и обхватила лицо ладонями.

— Нет, он был зол и раздражен. Ты принял пулю вместо меня, Ромео.

Я нахмурился.

— Не драматизируй.

— Спасибо.

Не добившись никакого прогресса в поисках стартовой точки для наложения швов, я прокашлялся и отступил назад.

— Пожалуйста. А теперь уходи.

— Я хочу тебя. – Она провела ладонью по моей груди до плеча.

Я тоже тебя хочу, поэтому мне и нужно, чтобы ты убралась отсюда к чертям. Когда дело касается тебя, я больше не узнаю ни себя, ни свои поступки. Ты стала непозволительной помехой.

Я не стал выгонять ее вон, а отложил иглу.

— Можешь поскакать на моем бедре.

— А я хочу на члене. – Даллас приподняла короткий подол атласного платья оливкового цвета. – Когда ты заставил меня пойти с тобой в Le Bleu, разве ты не обещал, что трахнешь меня, если буду хорошо себя вести? Я вела себя хорошо.

— Я сказал, что трахну, когда у тебя начнутся месячные.

— Ну а я поняла иначе.

— Мои слова не книга Бенедикта Спинозы. Они не допускают различных толкований.

— Да плевать. Все равно в прошлый раз было не так уж и классно. – Вопреки словам, она задрала платье еще выше, почти до кружевных трусиков. – Это было так давно, что я уже мало что помню. Я вообще при этом присутствовала? А ты? – Раздразнить меня не получится. К несчастью для нее, я намного более искушен. Даллас невозмутимо продолжила: – Оливер сказал, что ты возродившийся девственник. Ты в курсе, что у твоей пипирки есть и другие функции?

— Даллас, уйди.

Она не ушла. Наоборот, опустилась на колени и стала расстегивать мой ремень.

Я прислонился к краю раковины, не в силах ее остановить. Сжал пальцами столешницу.

— Я залью кровью весь пол. – Последняя отчаянная попытка воспрепятствовать ей.

Даллас вытащила мой тяжелый возбужденный член. Обхватила его пальцами, кончики которых не сомкнулись. Мне нравилось, какой крошечной она была, по сравнению со мной. Какой невероятной парой мы были. Что люди, должно быть, задавались вопросом, как я в ней помещаюсь. К слову, приятный ответ на этот вопрос: с трудом.