Книга Бесчувственный Казанова, страница 21 – Л. Дж. Шэн

А что еще мне им говорить? Правду?

Ты замечательная, милая, честное слово, но из-за тяжелого детства и глубоко укоренившегося страха быть брошенным я скорее стану всю следующую неделю с наслаждением жевать собственную ногу, чем привяжусь к другому человеку.

После того как нам подали напитки, а барменша посмотрела на меня с жалостью, надув губы, и сказала, что всегда рядом, если мне нужно поговорить, Кристиан повернулся ко мне на табурете.

— Когда у тебя новая командировка?

— Ты имеешь в виду, когда я съеду из твоей квартиры? – Я сделал щедрый глоток пива.

Он повращал янтарную жидкость в своем бокале.

— Ты свободно говоришь на языке Кристиана Миллера.

Пора огорошить их новостями.

— Вообще, раз уж ты об этом заговорил, то мой следующий проект может ненадолго отложиться.

— Дай угадаю: тебе запрещено появляться в большинстве цивилизованных стран, потому что ты оплодотворяешь местных женщин и вызываешь перенаселение. – Арсен перевернул телефон, чтобы проверить, не написала ли ему жена. Он до того под каблуком, что удивительно, почему она еще не использовала его яйца в качестве дверного молотка.

— И это тоже. Но главным образом потому, что… – Я откинулся на спинку барного табурета и широко развел руки с победоносной улыбкой. – Я женюсь.

Кристиан забрызгал виски всю стойку.

Арсен одарил меня спокойным, скептическим взглядом поверх бутылки пива, что задело за живое.

— Ты ведь понимаешь, что главное в шутке, чтобы она вышла смешной, – манерно протянул он.

— Это не шутка. – Я покачал головой. – Я женюсь.

— Прости, но я на это не куплюсь. – Кристиан пришел в себя, вытирая подбородок салфетками, которые взял из-за бара. – Ты. Брак. Да еще и произнес оба слова в одном предложении. Несешь ерунду, чтобы привлечь внимание.

— Причем несусветную. – Арсен поднял свое пиво в знак согласия. – Ты не способен даже узнать женщину, с которой спал в прошлом месяце. Дважды. Твои попытки вступить в моногамные отношения уничтожат саму концепцию таких отношений.

— Жаль вас разочаровывать, дамы, но я скоро стану несвободным мужчиной.

Скорее уж окажусь в заложниках.

— Долго мы еще будем этим заниматься? – Кристиан жестом попросил барменшу подать еще выпивку. – Потому что, как мы уже установили, шутка несмешная. Давай серьезно.

— Я и говорю серьезно. – Я опустошил бутылку. – Почему так сложно представить, что я женюсь?

— Мне проще представить, как ты срешь себе в ладонь, а потом хлопаешь. – Арсен прищурился, словно прокручивал в голове фильм о происходящем. – Честно говоря, ты бы и выглядел при этом счастливее.

— Приручить тебя – все равно что пасти упаковку из шести бутылок Bud Light, – пояснил Кристиан, выбрав неудачную аналогию. – Ни одна женщина в здравом уме не выйдет за тебя замуж. Погоди. – Его лицо помрачнело. – Она ведь в здравом уме? Совершеннолетняя, зрелая и не живет в закрытом психиатрическом отделении? В штате Нью-Йорк действуют довольно строгие законы на этот счет.

Радостно улыбаясь, я сунул руки в передние карманы и, вытащив их оттуда, показал Кристиану два средних пальца.

— Обрати внимание, ты не ответил ни на один мой вопрос. – По его взгляду с прищуром я понял, что он уже просчитывает, какой залог придется вносить, если меня арестуют.

— У меня правда немного опыта в отношениях, но мое решение остепениться шокирует не больше того обстоятельства, что вы оба женились. – Я отодрал наклейку с бутылки, тихо, но основательно закипая от злости. – Раз уж на то пошло, я никогда не был жесток и агрессивен по отношению к моим партнерам. – Я пронзил Кристиана сердитым взглядом. – Я никогда ни над кем не издевался. – Перевел его на Арсена. – И всегда стараюсь распрощаться, причинив минимум вреда. По сравнению с вами обоими я добрая душа.