Книга Даже когда я уйду, страница 88 – Николь Фиорина

— Понял. Спасибо.

И я даже не соврал.

— И да, Оливер? – Я обернулся, доктор Конуэй подалась вперед и поймала мой взгляд. – Если ты не выпустишься из Долора рука об руку с Мией, помни, что в океане немало рыбы.

Улыбка моя тут же потухла.

— Вы не понимаете. Мия для меня и есть тот самый океан.

— Безумие какое-то, приятель. Эта книжонка все объясняет! – я перевернул очередную страницу и пробежался по словам.

Рекомендованной книжки не оказалось в библиотеке, но я нашел другой справочник об эмоциональном напряжении.

— Познай отчаяние, но также красоту и экстаз? Все так. Прочувствуй эмоции на невероятном уровне глубины и сложности? Так. Постоянные перепады как негативных, так и позитивных эмоций? Есть! Сильные эмоциональные привязанности к определенным людям? Да, черт!

Мия. Я постучал по странице обратной стороной ладони.

— Я смогу пережить все это без таблеток. Мне просто нужно нащупать свои эмоциональные и физические пределы.

Зик улыбнулся.

Я тоже. А потом вскочил на ноги.

— Не могу больше ждать! Я должен найти Мию. До групповой терапии!

Если бы над нами не кружили стервятники, я бы показал ей всю силу своих чувств прямо в коридоре, как только она подойдет ко мне.

Мне хотелось обнять ее. Поцеловать ее. Хотелось схватить ее за руку и сбежать с ней. Я видел ее взгляд. Она сразу же забыла обо всем, что я сделал. Посмотрела прямо в глаза моим демонам и приняла все те стороны, что я боялся ей показать. Ей хватило одного взгляда.

Я практически дрожал от нетерпения, от одной только мысли о ней. Я так скучал по этому чувству.

Зик подбежал к двери и вытянул руки, покачал головой. Я запрокинул голову.

— Отойди, приятель.

Его руки продолжали двигаться, и я перестал понимать, что он хочет мне сообщить.

— Все в порядке, – я поднял вверх ладонь, показав, что руки мои не дрожат. – Я ее не трону. Я просто хочу с ней увидеться.

Мия

— Мия?

Я посмотрела налево.

— Хм?

— Прогресс есть? – повторил Арти, приподняв брови.

— Ах, точно…

Единственный мой прогресс – то, что я стабильно разрушаю связи с людьми. Почему Итан решил перейти черту? Почему не оставил все как есть? Все ведь шло так хорошо.

— Не знаю. Никакого.

Последние полчаса я успешно избегала любого зрительного контакта с Олли. Если наши взгляды пересекутся, то падут все барьеры. Я не смогу скрывать сожаление и вину, которые чувствую после того, что случилось с Итаном. А Олли не отводил от меня взгляда. Будто звал меня. Кричал мое имя, умолял посмотреть на него.

Я чувствую тебя, Олли.

Где-то глубоко в костях.

— Ну хоть что-то должно быть, – поднажал Арти.

— Пас.

— Что, сплошные неудачи? – спросил Олли, привлекая внимание всей комнаты.

Он хотел, чтобы я тоже обратила на него внимание. Чтобы заметила его, но я сжала зубы и продолжила смотреть в мраморный пол.

Люди в кругу зафыркали от смеха, но Олли был громче всех, хотя он всего лишь зашевелился на стуле. Он опустил руку и щелкнул пальцами, но я отказывалась его слушать и закусила губу. Глаза закололо от чувства вины.

Остаток групповой терапии прошел как обычно: я смотрела в пол и закусывала внутреннюю сторону щеки. Как только Арти объявил об окончании сессии, я вскочила с места и выбежала из круга с такой скоростью, что оказалась у двери первой. И тут же понеслась вниз по лестнице.