Книга Даже когда я уйду, страница 130 – Николь Фиорина

— С Рождеством, – прошептала девушка, и тот же палец провел по моему носу, по губам и по груди.

Безумие какое-то.Через год мы будем встречать Рождество в доме, который я купил для нас. Она все еще об этом не знала, и я едва держался, чтобы во всем не признаться.

В комнате было темно, солнце еще не встало… часов шесть утра?

Ее палец вырисовывал какие-то завитушки на моей груди, и я в очередной раз восхитился тем, какой властью она надо мной обладает. Как от одного ее прикосновения вся кожа моя будто бы пылает.

— Где ты сейчас, Олли?

Моя ухмылка была бы ей ответом, но я решил дать ей подсказку…

— С тобой.

— И что же мы делаем? – игриво спросила она.

Я зарылся пальцами в ее взъерошенные длинные волосы и прижал свой лоб к ее, вдохнув жасминовый запах и коснувшись губами ее губ.

— Все, что только захотим.

И то, что последовало за этими словами, было нашим.

То, что мы могли творить вместе.

Каждое тихое слово – удар.

Каждый поцелуй – заряд.

Каждое прикосновение – экстаз.

А те моменты, в которых ничего этого не было – настоящая трагедия.

Последствия того, что я слишком остро все чувствую. Но рядом с Мией… рядом с Мией я чувствовал не просто слишком много. Я чувствовал все и сразу. Временами мне приходилось останавливаться, чтобы эмоции не перелились через край, но Мия жаждала ощущать, пробовать на вкус, стать частью меня, каждого нашего момента. Когда мы вместе, никто и ничто не может нас тронуть. Ни боль, ни страдания, ни одиночество. Даже смерть не может переступить нашу границу. Вокруг нас может рушиться мир, подниматься волны, солнце падать так быстро, что и не представишь… но мы будем в порядке. Потому что мы есть друг у друга.

Сердца трепетали, кровь кипела, чувства пылали. Мы добрались до высшей точки экстаза.

И улыбка, которая не сходила с ее губ, стала напоминанием о том, как я страшился и как радовался тому, как далеко мы зашли. Страшился – потому что мы еще не выбрались из бури. Радовался – потому что мы были вместе.

Она коснулась рукой моей щеки, я был внутри нее, все еще дрожа от непрекращающегося потока эмоций и исступления. Я положил свою руку на ее, поцеловал внутреннюю сторону ладони, а потом переложил ее пальцы себе на грудь.

— Успокой меня, любовь моя.

Мия положила голову мне на грудь и провела пальцами по влажным от пота волосам. Я зажмурился – Мия вернула меня на твердую землю.

— Так далеко не бросишь, приятель.

— Да пошел ты! – провизжал Джейк сквозь смех, и я сделал еще один шаг вперед. – Не, давай еще десять шагов.

Он махнул рукой.

Я отошел на пять, и Джейк бросил мяч – тот приземлился в десяти футах от меня.

Он вскинул руки в воздух.

— Иди к мячу! Он ведь сам к тебе не придет!

Джейк очень ждал рождественского матча – традиция, которую начала Мия. В прошлом году ее прервали.

Я покачал головой, схватил мяч с лужайки и обернулся на Мию – та сидела чуть в стороне, скрестив ноги, и разбиралась с подарочным фотоаппаратом. На ней висели чуть порванные, специально, конечно, синие джинсы. Взъерошенные после секса волосы она собрала в небольшой пучок. На огромном худи, в котором крохотная Мия буквально тонула, виднелась надпись «Поэтично». Худи это было первым товаром в моем магазине, производство которого одобрил Трэвис.

Мия и понятия об этом не имела.