Книга Даже когда я уйду, страница 117 – Николь Фиорина

— Пожалуйста.

Я выдохнула и посмотрела на клавиши. Как мне играть теперь, когда рукам моим хотелось лишь схватить Олли и ни за что не отпускать?

Я собрала в кулак всю свою волю. Дрожавшие пальцы пробежались по клавишам, сыграв начало песни. Взгляд Олли приковывал меня к месту, стал центром гравитационного поля, в котором мы оказались. Сердце порхало в груди. Я знала, что если скошу на него взгляд, то не смогу продолжать играть. И потому сосредоточилась на том, что было передо мной, постоянно напоминания себе, что дышать все же желательно.

По залитой тенями комнате раскинулись проникшие сквозь огромные окна и открытые шторы солнечные лучи. На полпути партии хора рука Олли легла на мою, и песня замолкла. Он поднял меня со стула. В комнате воцарилась тишина. Его руки обхватили меня за плечи и прижали к себе. Олли закрыл глаза.

— Куда ты отправился? – спросила я, подняв голову и вцепившись пальцами в его бедра.

Олли пригладил рукой мои волосы и открыл глаза.

— К тебе. В твою музыку. К нам. Мы заслуживаем большего, чем это место, ты так не думаешь? – Его глаза заскользили по комнате, а потом снова сосредоточились на мне. – Слышишь, Мия?

Я покачала головой, и Олли снова закрыл глаза.

— «Firestone», – выдохнул он.

Олли медленно закачался под песню, которую слышал в своей голове. И мы так и танцевали в этой плохо освещенной комнате исправительного заведения.

— Куда ты хочешь отправиться, милая?

Я улыбнулась.

— До самого конца.

Пульс Олли участился – я почувствовала это, коснувшись его шеи. Зеленые глаза преобразились прямо перед моим взором, стали светлее. Защита спала. Обнажилась. Он провел языком по губам и посмотрел на мой рот. Мы остановились. Пальцы Олли снова пригладили мои волосы, и я чуть откинулась назад, чтобы посмотреть на него.

Он опустил голову и поймал мою губу меж своих. Руки его провели по моей шее, зарылись в волосы. Его прикосновение, его губы, его мятный вкус… все это успокаивало меня, утоляло мою жажду. Комната кружилась. Олли отпрянул от меня и приложил свой лоб к моему, чтобы удержаться на месте.

Внезапно меня подняли за бедра и поднесли к пианино, оставили там стоять. Олли подбежал к двери комнаты и закрыл ее, а на обратном пути ускорился – через штаны проглядывал явный интерес. Он схватился за свой стояк и остановился. Сделал шаг назад и посмотрел на меня. Я заерзала, жаждая продолжения.

— Олли, иди уже сюда.

Я сделала шаг вперед.

Он покачал головой.

— Стой там, любовь моя. Я просто хочу посмотреть на тебя.

Под взглядом его кожа моя горела.

Он медленно выдохнул и подошел ко мне, а потом усадил на фортепиано.

Почему он так сильно сдерживался? Я только и хотела, что воссоединиться с ним снова. Не секрет, что мы оба помнили, как он трахнул меня. И сожаление сочилось из его движений. Оставляло на душе следы.

— Я боюсь, – признался он мне на ухо, когда его бедра оказались между моих ног. – Что я распадусь на части.

Олли уже объяснял мне, что чувствует во время секса. Когда мы сталкивались, его сотрясало до самого основания… Исцеляло его раны. И накрывающая его волна эмоций была колоссальной. Таков уж мой Олли.

Когда мы впервые занялись любовью… после я оттолкнула его. Оттолкнула, когда он был в самом ранимом состоянии. Во второй раз его сломало прямо в душевой. Олли нужно было время, чтобы снова довериться мне. Чтобы знать, что я больше никуда не уйду. А потом он исчез, и нам пришлось все начинать сначала. Когда мы занимались любовью в библиотеке, он плакал в моих объятьях, а после этого трахнул меня в моей комнате. Неудивительно, что Олли боялся.