Книга Теперь открой глаза, страница 98 – Николь Фиорина

Времени на переодевание не осталось: я все еще носил белую рубашку и брюки, а также жуткую усталость в мешках под глазами. Нагревшаяся тачка заехала на парковку тюрьмы Хай Даун. Окна запотели: я набирался храбрости, чтобы выйти уже из кабины фургончика. По капоту застучал дождь. Вдалеке на лужайке раскрылись черные зонты – за ними несли гроб.

Я сжал на руле пальцы – костяшки побелели. Мне хотелось забрать тело Оскара и похоронить его на кладбище, но он все сделал для того, чтобы этого не случилось. Пришло время платить по счетам. Когда-то давным-давно Оскар спас меня от нашей матери. Он присматривал за мной, защищал меня. Если бы не он, я скорее всего умер бы. И за это я был ему должен. Должен был прийти на его похороны и проводить в последний путь.

Я выключил мотор и выскочил из теплой кабины фургончика. А потом дошел до стоящих в кругу людей, собравшихся на кладбищенской части тюрьмы. Я встал чуть в стороне. С волос стекал дождь, дальше на переносицу и капал с ресниц. Белая рубашка прилипла к холодной коже. Я не поднимал головы – священник сказал пару слов, но я не услышал их из-за дождя.

Большинство стоявших у могилы людей пришли сюда, потому что им платило государство: работники Хай Дауна и охранники. Но когда священник распустил толпу, я заметил светлые волосы под чуть наклоненным зонтом. Женщину утешал не кто иной, как Декс Салливан.

Я отвел взгляд и приказал ногам двигаться, но они будто приросли к влажной земле. Ко мне подошли.

— Оливер, – удивленно выдохнула она.

Я поднял взгляд и прищурился сквозь дождь.

— Мама.

Черные точки зрачков, устроившиеся в центре опухших, пустых, красных глаз, уставились на меня в ответ. Годы ее не пощадили: дрожащие пальцы сжимали тренч Декса так, словно только он не давал ей упасть.

— Как смеешь ты приходить сюда! – она сплюнула, и секущиеся кончики ее тонких волос разметал ветер.

Рядом с Дексом она казалось такой крошечной. Тот стоял рядом и хмурился. Вот обманщик.

— И хватило же тебе наглости.

— И я тоже рад тебя видеть, мам.

— Не смей. Не делай вид, будто я только что не похоронила сына! – прорычала она сквозь сжатые зубы и слезы.

Декс приобнял ее за талию и притянул поближе к себе. Я задвигал челюстью: как же легко она прильнула к груди человека, который помог Оскару умереть. Декс наверняка ее еще и трахает. Все, лишь бы мне насолить.

— Знаешь, это должен был быть ты. Я хотела бы, чтобы это был ты, Оливер! – закричала она, скорбя о своем первенце.

Его она понимала. С ним могла найти общий язык – с сыном, который был таким же больным на голову и не заставлял ее чувствовать себя плохо.

— Мы оба прекрасно знаем, что я для тебя уже давно мертв. Так что не стоит теребить старые раны.

Я не мог сказать ей, что Декс виноват в смерти Оскара. Чего я этим добьюсь? Она мне не поверит. И Декс наверняка не рассказал ей про Белого Лиса – иначе она бы уже всем растрепала. Декс хотел загрести все деньги себе. И как только я найду способ достать ему эти деньги, со всем будет покончено.

— Пойдем, Бекки, – Декс сжал пальцы вокруг ее талии и повел прочь. – Тебе не стоит слушать этот бред.

И они ушли, оставив меня мокнуть и дрожать под холодным дождем. По щеке прокатилась слеза: маленький мальчик смотрел в спину уходящей матери. Я столько лет слепо ее любил, даже после того, как она несколько раз пыталась меня убить. Я бы солгал, если бы сказал, что никогда не жаждал материнской любви. Или что не мог смотреть на то, как она скатывается вниз по кроличьей норе своей зависимости и болезни. Единственным утешением для нее служил героин.