Книга Теперь открой глаза, страница 80 – Николь Фиорина

Она тонула в моих объятьях, но я держал ее. Я всегда буду держать ее.

— Мия, – выдохнул я ей в рот, не узнавая собственного голоса.

Рука оказалась на ее шее, ниже затылка. Вторая – на бедре, которое вжималось в ту мою часть, которая так отчаянно жаждала заполнить ее. Мия была моим якорем, она удерживала меня от того, чтобы не улететь… Кто-то прокашлялся, и Мия первой отпрянула от меня и подняла голову.

— Олли, – прошептала, но я все еще зачарованно пялился на ее губы.

Она стукнула меня по руке.

— Мы в беде.

Я убрал руку с ее спины, сел и оглянулся. Рядом с нами стояли полицейские, а за ними – семья из пяти человек.

— Поднимайтесь, – сказал один из копов. – Пойдете с нами.

Мия

— Успокойся, любовь моя, – прошептал стоящий рядом со мной Олли. – У них нет никаких оснований для задержания. Мы ничего не натворили.

Я скрестила руки на груди, а затем снова опустила их. Прошлась рядом с полицейской машиной: туда и обратно.

— Я не могу успокоиться! У меня суд через неделю. Если они арестуют нас за что-то настолько тупое… за публичное распутство… или за уничтожение природы.

— Уничтожение природы? Не знаю, о чем ты. Поцелуй вышел прекрасным.

Я резко подняла на него взгляд.

— Олли, это не смешно.

Он запрокинул голову и посмотрел в небо. А потом покосился на меня и поймал мой взгляд.

Губы его растянулись в улыбке, которую невозможно было игнорировать.

Я снова скрестила руки и забарабанила ногой по асфальту.

— Что в этом смешного?

Олли приподнял одно плечо, его хитрая улыбка стала еще шире.

— Помнишь, как мы не смогли затащить тебя в вентиляцию и я жутко испугался, что тебя найдут в моей комнате? Ты тогда только вернулась из психиатрического крыла. Я с ума сходил от беспокойства, а ты была спокойной, словно Будда. Кажется, это было так давно.

Я улыбнулась, и воспоминание это тут же пылью развеяло мои беспокойства.

— Ага.

Олли повернулся ко мне и постучал пальцами по крыше полицейской машины: кепку он снова надел козырьком вперед.

— Все обойдется, слышишь? Я сам с ними поговорю.

Один из полицейских закончил говорить с другими людьми и подошел к нам. На вид ему было около пятидесяти, но он был подтянутым. На темных волосах уже белела седина.

— Вы знаете, почему тут стоите? – спросил он, сняв с лица темные авиаторы и сунув их в карман своей форменной рубашки.

— Нет, – ответила я.

А Олли тут же ответил:

— Да.

И пихнул меня локтем.

Коп скрестил на груди руки.

— Так что вы тут делали?

— Ничего, – ответили мы в унисон, а потом переглянулись.

Если я посмотрю на Олли еще разок, то точно рассмеюсь. А ничего смешного в этой ситуации не наблюдалось. Нас ведь могли арестовать.

Взгляд полицейского заметался между нами.

— Вы знаете, что публичное распутство может повлечь за собой арест в штате Пенсильвания?

— Да, – ответила я.

Олли ответил:

— Нет.

Офицер рассмеялся: похоже, мы показались ему забавными. С чего вдруг? Не понимаю.

— Вы женаты или что?

— Помолвлены, – снова ответили мы в один голос, и я закатила глаза.

Коп приподнял бровь.

— Ох, ну просто замечательно. У вас двоих впереди долгий путь, – полицейский убавил рацию, притороченную к поясу. – Раз вы не отсюда…

Он указал на Олли и продолжил:

— Отпущу вас с предупреждением. Но в следующий раз постарайтесь удержать все свои дела в спальне.