Книга Теперь открой глаза, страница 34 – Николь Фиорина

Трэвис подбежал ко мне и схватил за плечо.

— Хижина принадлежала Скотту. Ты сам так сказал. Похоже, он имеет отношение к ее исчезновению.

Я закрыл уши ладонями и закричал:

— Прекрати!

— Послушай меня! Она тебя бросила! Сбежала с этим козлиной в чертову хижину в лесу, подумать только! Ты разве не понимаешь? – голос Трэвиса дрогнул. – Она мертва, Оливер. Мне жаль, но ее больше нет.

Я схватил Трэвиса за футболку и ударил его о барную стойку.

Люди быстро убрались подальше от нас.

— Ты ее, блин, совсем не знаешь! – изо рта со слюной вырывались гневные слова. – Я бы знал, если бы она умерла! Она еще жива! Жива!

Я разжал пальцы и оглядел столпившихся вокруг людей. Все они смотрели на меня. Мать прижимала к груди маленькую девочку. Они меня боялись. Я сам себя боялся. Было так тихо. Грудь щемило… ах, какая невероятная боль. Глаза горели огнем, потому что я отказывался лить слезы. Отказывался плакать о той, которая еще жива.

Трэвис осторожно положил руку мне на плечо.

— Как скажешь, приятель. Поехали-ка домой.

— Нет, – я оттолкнул его.

Я понимал, о чем он. Он не знал, что мой дом там, где Мия. Мия была моим домом, и я все это время пытался вернуться к ней. Я едва удержался на ногах в попытке вздохнуть, выбраться из-под стольких взглядов.

Телефон не переставал звонить с тех пор, как я вышел из бара, название которого уже забыл. Прошло несколько часов. Я понял это, потому что снаружи стемнело. В зеркале отражалось открытое окно. Я сидел на полу в ванной и слушал, как где-то в стенах вода льется из прохудившейся трубы. Гость в соседнем номере смывал туалет так часто… и не счесть уже сколько раз за последние несколько часов. Похоже, бедолаге не здоровилось, и я превратил его беду в игру.

С каждым звуком смыва я доставал из стоявшего рядом магазинного пакета бутылку пива.

Неважно, сколько их появлялось слева от меня, пустых, мобильник все не затыкался. Я снова и снова стучал затылком об открытую дверь ванной – я сидел, опершись на нее спиной. Но боль не унималась.

Она становилась лишь сильнее.

— Олли.

Я поднял взгляд.

Трэвис смотрел на меня сверху вниз. С ужасом. С моего ракурса он походил на Джеймса Франко из того кино «Отвязные каникулы». Я знал об этом фильме только потому, что его показывали в тату-салоне, когда мне однажды набивали очередную картинку. Правда, у Трэвиса волосы были посветлее. Скорее, как Маршалла Мэтерса^[1], если бы у этого талантливого рэппера были светлые косы, усы, борода и ангельские крылья на шее.

— Ты не можешь так просто сдаться, – заявил Трэвис, опускаясь рядом со мной, у тумбочки под раковиной. – Ты ведь так много трудился.

— Я и не сдаюсь. Это просто передышка, – я схватил еще одну бутылку и бросил ее Трэвису. – Мия жива. И я найду ее.

— Стадия отрицания.

Я проигнорировал его бред и сделал очередной глоток. Он не желал меня слушать. Никто меня не слушал.

Даже алкоголь меня не слушал.

— Знаешь, ты ведь никогда мне о ней не рассказывал, – я перевел расплывающийся взгляд на Трэвиса, и тот продолжил: – Что за девчонка смогла украсть сердце Оливера Мастерса?

— И все еще может, – поправил я, качнув бутылкой в его сторону.

— Чего?

— Ты говоришь так, словно ее нет. Словно она… – я не мог этого произнести, потому слова остались висеть в воздухе.