Книга Теперь открой глаза, страница 106 – Николь Фиорина

Усмехнувшись, я отвернулся и опустил голову. Может, стоит звякнуть Трэвису, чтобы тот нас спас? Но потом я вспомнил, что оставил мобильник в машине. Мия зашуршала джинсами. Где-то упала ветка. Я резко обернулся. Над нами ухнула сова. Ночь не была на нашей стороне.

— Мия, ты все?

Хотелось уже выбраться из всех этих кустов и снова оказаться под луной.

Снова треснула ветка. Я обернулся.

— Мия?

Тишина словно кричала, играясь со мной. Я осмотрел лес в поисках фонарика.

— Черт подери, Мия. Ответь мне!

Меня схватили за плечо, и я подпрыгнул и обернулся. Мия выпрыгнула на меня и посветила фонариком в лицо, смеясь.

— Господи, – выдохнул я и схватился за заходящееся в бешеном ритме сердце. – Это совсем не смешно. И ты совсем не смешная.

— Что случилось, Олли? Ты боишься?

Мия рассмеялась.

Я покачал головой и поднял с земли сумку.

Мы прошли сквозь густые заросли кустов и вышли на холм. Мия от меня не отставала. Столько мы тут плутали? Часа три? Значит, рассвет примерно через два. Я забросил сумку на ближайшую надгробную плиту и сел, опершись спиной о камень.

Ветер не стих, даже наоборот, усилился: взметнул волосы Мии, и шоколадно-коричневые прядки закрыли ее обветренные, розовые губы. Но ветер ее совсем не смутил. Мия словно сама его призвала – природа слушала ее. Порыв ветра поднял с земли мертвые листья, и те закружились вокруг нас, танцуя в ее волосах.

Ночное заклятье.

Я притянул колени к груди и запрокинул голову. Голос Мии меня зачаровывал, движения губ завораживали. Лунный свет ей шел: черные джинсы так плотно облегали бедра, что чуть не впивались в кожу. Мне пришлось оторвать от нее взгляд, иначе я бы прямо тут Мию и раздел. Мы, скорее всего, и без того отправимся в ад, но если я трахну ее на кладбище, это подарит нам билет в один конец.

К тому же Мия была девушкой, с которой не стоило спешить. Она была настоящим произведением искусства. Холстом, достойным да Винчи. Но я слабел перед ней. Мне башку сносило. Я дотянулся до спрятанной в деньгах фляжки – мне не помешает выпить. Тогда это казалась потрясающей идеей, а теперь наконец послужит делу – успокоит разбушевавшиеся гормоны, которые Мия за милю чувствовала. Я открыл крышку, и горло обожгло алкоголем.

Мия склонила голову и прищурилась.

— Ты меня слушаешь вообще?

— Если честно, нет. Не слышу ничего, кроме твоей сексапильности.

Мия опустила плечи. Губы ее тронула улыбка.

— Присядь-ка рядом, – предложил я, указав на место меж ног.

Мия посмотрела на меня с сомнением и забрала из рук фляжку. Она закружилась, сделав глоток из старинной бутылки, а потом остановилась передо мной и поднесла большой палец ко рту, чтобы стереть каплю. Мия словно в снег превратилась: подошла ко мне, оперлась на бедра, опустила голову на грудь.

И вскоре заснула. А потом встало солнце: засияло сквозь облака и кроны деревьев. Мне хотелось остаться здесь еще ненадолго. И я подержал Мию в объятьях минут пять, а потом разбудил ее и собрал наши вещи. Сонная Мия прошла за мной сквозь кусты к тайной двери.

Когда мы добрались до стены, я обнаружил, что дверь распахнута настежь.

Я повернулся к Мии – та тоже ничего не понимала.

— Я думала, ты сказал, что она застряла.

— Так и было.