Книга Год моего рабства, страница 141 – Лика Семенова

Казалось, я стою здесь целую вечность. Пристывшая, парализованная. На деле, кошмар, творившийся в моей голове, занял не больше пары секунд. Время растянулось, стараясь вместить как можно больше мучений. Я глубоко вздохнула, намереваясь бежать вниз, метнулась, но тут же почувствовала горячую хватку на руке.

— Ну, куда? У меня есть деньги!

Меня окатило уже знакомым запахом паенового самогона. Точнее, спиртовыми парами. Да так, что едва не разъело глаза. К счастью, просто пьяный. Молодой имперец моего роста с колтуном мелких светлых косиц на голове и совершенно мутными глазами. Как он меня только разглядел?

Я дернулась, но тот будто не заметил, потащил в темноту коридора. Лестница загудела под нашими ногами, да так громко, что, казалось, этот гул способен доползти до Кольер, как призыв. Я вцепилась в железо, обдирая пальцы, а незнакомец все сжимал и сжимал мою руку, будто намеревался оторвать. Лестница гремела и скрипела, угрожая вот-вот рухнуть.

Я напряглась изо всех сил:

— Пусти, слышишь!

Имперец дернул с удвоенной силой, и я беспомощно разжала пальцы. Он втолкнул меня в коридор и буквально зашвырнул в самый угол, налево от проема. Придавил к стене своим телом и принялся ловко задирать мое импровизированное платье:

— По-быстрому. Позарез надо пар спустить. Не ломайся. Дам больше, чем ты сегодня заработала.

Я изо всех сил толкнула его в грудь:

— Я не шлюха!

Он не слышал. Терся об меня, и по кому в его штанах я понимала, что ему все равно, кто я и что я, как я выгляжу. Пятерня вцепилась в ягодицу и стиснула.

— Ну же, давай, детка! Не скули!

Он навалился и принялся расстегивать штаны одной рукой, но выпитое ему изрядно мешало. Имперец выругался, отстранился, пытаясь сладить с замком. Я снова дернулась, надеясь воспользоваться заминкой, но ничего не вышло. Тот вновь прижал меня к стене, выдохнул в лицо зловонным порывом. Порылся в кармане и сунул мне под нос раскрытую ладонь с россыпью имперских монет:

— Вот! Вот, видишь! Я щедрый, все забирай! Только давай! Давай, иначе сдохну!

Я боялась кричать, боялась привлечь к себе внимание. Вдруг его ладонь подскочила, монеты со скорбным звоном посыпались на камень. Имперец ойкнул и, как подкошенный, рухнул на пол. С глухим звуком упавшей мягкой тяжести. Не шевелился. Сердце замерло, я посмотрела в сторону.

Норма. Маленькая щуплая лохматая Норма. Она тут же кинулась на пол и принялась собирать монеты. Повернула голову:

— Чего стоишь, подбирай!

Пока я опомнилась, она подобрала все сама, сунула в карман, схватила меня за руку и потащила наверх. Я больше не сопротивлялась, не спорила. Просто позволяла себя вести. Все. Хватит.

Хватит!

Когда за нами закрылась дверь ее квартирки, я осела на пол и обхватила колени руками. Посмотрела снизу вверх:

— Ты его убила?

Та прыснула со смеху:

— Да ну тебя! — Она вглядывалась мое лицо, жевала губу: — Просто Кевин вчера получку до дома донес. И все по плану: накупит у Гарачихи самогон, нажрется. Половину спустит, половину про… В общем, все разбазарит. Потом занимать ходит.

Я сглотнула:

— Он меня видел.

Норма махнула рукой:

— Да он даже не вспомнит. Уж тут можешь быть спокойна.

Я пожала плечами. Надеюсь, так и будет. Норма порылась в кармане и высыпала монеты на крышку багажного контейнера. Принялась пересчитывать. Я наблюдала за ее ловкими движениями.