Книга Искушаемая дьяволом, страница 107 – Мишель Хёрд

Виттория вопросительно смотрит на меня, а я опускаюсь перед ней на одно колено:

— Понимаю, что делаю все не в том порядке, но… – Я открываю коробочку и показываю ей кольцо с бриллиантом. – Когда я тебя увидел, я впервые в своей жизни бесповоротно влюбился. Ты меня околдовала, и я просто должен был тебя заполучить. Я хотел всю свою оставшуюся жизнь просыпаться и видеть рядом твое прекрасное лицо. Я захотел владеть каждой частичкой твоей невинности. Я хотел тебя больше всего на свете.

Я делаю глубокий вдох, беру ее левую руку и, проводя большим пальцем по ее обручальному кольцу, продолжаю:

— Ты – свет моей жизни, Виттория. Mia raggio di sole. Без тебя я как во тьме.

Свободной рукой Виттория вытирает со щеки слезу и дарит мне дрожащую улыбку.

— Я знаю, что мог бы все сделать по-другому и не заставлять тебя выходить за меня замуж, но риск потерять тебя мешал мне мыслить ясно. Но я не жалею об этом и сделал бы это снова.

Виттория издает смешок и качает головой.

Я достаю из коробочки кольцо с бриллиантом и держу его перед ее левой рукой.

— Я клянусь любить и чтить тебя до конца своих дней, Виттория.

Виттория соскальзывает со стула и опускается на колени рядом со мной, слезы катятся по ее щекам.

— Я клянусь любить и чтить тебя до конца своих дней, Анджело, – говорит она, глядя мне прямо в глаза.

Расплываясь в улыбке, я обнимаю ее лицо ладонями и прижимаюсь губами к ее губам.

Тини и Большой Рикки взрываются аплодисментами, а Тини даже присвистывает.

Тори

Я оглядываюсь и вздыхаю.

Все места вокруг нас в соборе пусты. Они пусты не потому, что Анджело запретил кому-либо сидеть рядом с нами, а потому, что все прихожане слишком напуганы, чтобы к нам приближаться.

Пока отец Паризи читает проповедь о том, как противостоять жизненным невзгодам, Тини в четвертый раз засыпает.

Я слегка толкаю его локтем в плечо, он выпрямляется и пытается прогнать сон.

Я снова сосредоточиваюсь на проповеди, но чувствую, как другие прихожане украдкой поглядывают на нас. Еще месяц назад меня это беспокоило, но сейчас мне все равно. Анджело – мой муж, и я горжусь тем, что он рядом со мной.

Я слышу, как Большой Рикки что-то шепчет Анджело, и они тихонько хихикают.

— Тсс… Ведите себя прилично! – шикаю я на них.

Они оба закрывают рты и делают невинные лица. Я качаю головой и изо всех сил стараюсь сдержать улыбку.

Анджело наклоняется так близко, что я чувствую на ухе его дыхание:

— Меня заводит, когда ты ведешь себя так властно. Можно отвести тебя в исповедальню и исповедаться в своих грехах?

Я кладу руку ему на бедро и сжимаю губы, чтобы не улыбнуться.

— Тише.

Тини продолжает клевать носом, и в конце концов я оставляю его в покое.

— Да благословит вас Всемогущий Бог Отец, и Сын, и Святой Дух, – наконец произносит отец Паризи.

Я снова осеняю себя крестным знамением и шепчу:

— Аминь.

Анджело и Большой Рикки быстро повторяют за мной.

— Месса окончена. Идите с миром, любите друг друга и служите Богу.

— Слава Всевышнему, – отвечаю я на слова отца Паризи.

— Ну наконец-то, – вздыхает Тини рядом со мной. – Не знаю, что они добавляют тут в кондиционер, но я отрубаюсь каждое воскресенье. – Он встает вместе с остальными и объявляет: – Теперь кофе с кексами!

— Клянусь, это единственная причина, по которой ты сюда приходишь, – поддразниваю я Тини, а Анджело берет меня за руку.