Книга Сотканные из ненависти, страница 35 – Нонна Монро

— Это факт, с которым тебе нужно смириться.

Она с силой стиснула челюсть. Выводить ее из себя могло бы стать моим новым любимым хобби, если бы какой-то идиот не нацелился на мой бизнес.

— Видишь, тебе даже нечего возразить.

— О, мне есть что возразить. И не будь мои руки связаны договором, я бы много чего сказала про твой снобизм.

— Не видел в нашем договоре подобного пункта.

— Да ты издеваешься! – Кайли всплеснула руками – Подобные фильмы дарят надежду и веру в то, что добро всегда победит зло. Они учат нас быть сострадательными, не проходить мимо и стараться всегда протянуть руку нуждающемуся. Так что не смей говорить об их глупости. Глупо звучат только твои слова.

— Я думал, что нанимал девушку старше тринадцати лет. Возможно, придется сообщить властям, что несовершеннолетних привлекают к такому труду.

Мне хотелось вывести ее из себя. Хотелось найти в ней изъяны, чтобы избавиться от чертовой одержимости. Одна неделя с ней сделала из меня сумасшедшего, а эта девушка даже не вспомнила меня.

Но существовала еще одна причина, по которой я каждый раз задевал то, что она любила. Ее слова, брошенные вскользь, укоренились в моей голове. Тогда я не знал, о какой работе Кайли говорила, но сейчас отчетливо понимал. И пускай мои методы для кого-то выглядели жестокими, единственное, чего я хотел, чтобы рядом со мной она оставалась собой.

— Ты – самый отвратительный клиент. В следующий раз уточняй заранее, что твое раздутое эго не способно смириться с чужим мнением.

— Не думал, что плачу за оскорбления в свой адрес.

— Пары иногда ссорятся, Коул. Нам как раз требовалась репетиция.

Ларс, казалось, уменьшился в размерах. Атмосфера в салоне накалилась настолько, что если бы кто-нибудь зажег спичку, автомобиль бы взорвался. От Кайли волнами исходила ярость и почему-то отдавалась странным гулом в висках. Ее энергия бурлила в воздухе, грудь тяжело вздымалась от сбившегося дыхания, а щеки раскраснелись так, словно она приняла участие в марафоне на каблуках.

Кайли отвернулась к окну, но я видел, как ей хотелось продолжить спор, пускай и инициатором его окончания выступила она. В любом случае, это не имело смысла, так как мы подъехали к Музею современного искусства, где и проходила выставка Деми.

Я вышел из машины первый и жестом велел Ларсу оставаться на месте. Фотографы, заметив меня, вскинули камеры. Свет вспышки на мгновение ослепил, но я повернулся к ним спиной и открыл дверь со стороны Кайли. Из машины она вышла, как самая счастливая девушка на свете. Щедро раздаривала улыбку, словно папарацци заслужили ее. Я стиснул челюсть, притягивая ее к себе и одаривая выразительным взглядом.

— Что-то не так, любимый? – проворковала она, хлопая длинными ресницами и искусно скрывая неприязнь. Мне не нравилась эта кукольная версия, лишенная настоящих эмоций.

Мне не нравилось, что на публике она становилась тем, кем не являлась.

И больше всего не нравилось, что ей приходилось быть такой, чтобы соответствовать образу, который устроит общество.

— Будь рядом, Бруклин.

Ее губы на мгновение скривились, но она быстро натянула улыбку. Мы прорвались сквозь щелчки затвора, вспышки и крики. Кайли держалась уверенно, кончиками пальцев касалась моего локтя, лишь создавая видимость близости. Ее любопытный взгляд скользил по гостям, и я чувствовал, как Кайли не терпелось с каждым поболтать.