Свет от огней Сан-Диего не досягал западной стороны острова, где располагался отель; «Дель Коронадо» стоял на берегу океана. Днем здесь открывались прекрасные виды: бескрайняя синяя гладь, а над нею – чистое зимнее небо. Теперь же кругом была темнота. При свете узкого месяца я сумела различить вдали неровную полоску волнореза. Сбросив туфли у деревянного шезлонга, я побрела на шум волн, сжимая в руке бутылку шампанского.
Вскоре я почувствовала, как холодные волны лижут подол платья. Я остановилась и, закрыв глаза, попробовала мысленно перенестись домой, на берег родного озера. Но картинка не складывалась. Песок под ногами был слишком мягким, ветер – теплее, чем нужно, а брызги оставляли на губах солоноватый привкус.
Я открыла глаза. Привыкнув к темноте, я смогла уже различить не только волнорез, но и бьющиеся об него волны. И две фигурки, приникшие друг к другу, чуть поодаль.
Гаррет и Эллис Дин.
* * *
Кирк Локвуд. Фигурное катание вообще считают спортом для геев.
Эллис Дин. Для геев есть уйма куда более интересных видов спорта.
Кирк Локвуд. И в то же время это очень гетеронормативный спорт.
Эллис Дин. А двухместные сани, а американский футбол? А пляжный волейбол? Я уж молчу про борьбу, там вообще…
Кирк Локвуд. В мое время говорить об этом было запрещено – по крайней мере, на публике. У себя дома делай, что хочешь, но не объявляй о своей ориентации во всеуслышание. Но, к счастью, теперь спорт стал более открытым и лояльным.
Эллис Дин. Однако даже сегодня «сидеть в чулане» продолжают еще очень многие фигуристы. Да-да, их больше, чем вы думаете! Я мог бы назвать имена, да это не по-джентльменски… Но для меня таиться не имело смысла. Все было видно и без радужного флага.
Гаррет Лин. Мама никогда не требовала, чтобы я скрывал свою ориентацию. Мы с ней это вообще не обсуждали. Наверное, она даже не догадывалась о том, что я гей.
Кирк Локвуд. Нет, Шейла, конечно же, знала. Мать всегда знает.
Гаррет Лин. Я вырос с сознанием того, что мне надо держать себя определенным образом… Быть кем-то… и на льду, и в жизни. Я хотел быть идеальным человеком.
Эллис Дин. Зато чего я только не натерпелся, выйдя из тени… Не хочу называть Гаррета Лина трусом, но… Такому известному спортсмену, да еще и красавцу со всеми сопутствующими привилегиями… Нет, если бы он заявил о себе, нам всем было бы намного легче.
Гаррет Лин. Отмотать бы сейчас время назад – я поступил бы по-другому. Но тогда я даже себе боялся признаться, не то что другим…
Эллис Дин. Я рад, что спорт идет в ногу со временем. Хотя, с другой стороны, если бы наше старшее поколение не презирало себя до слез… то где бы я сейчас был? Нет, я всегда говорю: отсосешь сам – парню кайф на одну ночь. А отсосут у тебя… да еще в отеле, да не где-нибудь, а на чемпионате мира по фигурному катанию… Да потом всю жизнь не отмоешься, будут тебя шантажировать до конца дней.
Гаррет Лин. Наверное, в глубине души я все-таки хотел, чтобы про меня узнали. Заставили взглянуть правде в глаза. Теперь даже удивляюсь, что этого не случилось раньше.
Эллис заметил меня первым. Рубашка его была расстегнута, и Гаррет самозабвенно целовал ему грудь. Я попятилась, скользя ногами по мокрому песку.
— Ой-ой, простите…
Гаррет, повернув голову, впервые на моей памяти выругался.
