Книга Фавориты, страница 126 – Лэйн Фарго

Я раздвинула двери и зажгла гирлянды, висящие под бревенчатым потолком. Восточная стена помещения сплошь состояла из окон, из которых открывался вид на лесную опушку и озеро. Окна были раздвижными, так что в ясную погоду можно было кататься под открытым небом – лед не таял даже в летнюю жару, благодаря особой системе холодоснабжения.

— Так я и знала! – восхищенно воскликнула Белла. – Ну не можешь ты не кататься!

Я честно пыталась забыть про фигурное катание. Первые недели после Ванкувера я только и делала, что ела, спала и бесилась от злости. Но потом решила, что нужно занять время чем-нибудь полезным. Принялась за ремонт – пусть я и не сумела реализовать себя в полной мере, но хотя бы свой дом приведу в порядок. Несколько месяцев подряд чистила, отмывала, скоблила. Жгла мусор на берегу озера. Вычищая комнату брата, я наконец дала волю слезам. Давясь пылью и чихая от окурков, я вдоволь наревелась, оплакивая и смерть Ли, и его никчемную жизнь.

Но что бы я ни делала, чем бы себя ни занимала, энергия во мне так и била через край. В теплую погоду я отправлялась в лес и бродила там, стирая ноги в кровь. Когда наступали холода и тишина в доме становилась невыносимой, я включала на полную громкость старые родительские пластинки: «Hounds of Love», «Private Dancer», «Rumours». Но от музыки хотелось только двигаться, танцевать…

Хотелось кататься.

Счастья не купишь, но замену ему за хорошие деньги приобрести можно. Я нашла специалиста по установке хоккейных катков на дому – который, к счастью, никогда не слышал про олимпийскую фигуристку Катарину Шоу, – и через несколько месяцев наша конюшня совершенно преобразилась. Я начала кататься – сперва неуклюже, падая с непривычки и набивая на ягодицах огромные синяки. Но смотреть на меня было некому, и мастерство мое никто не оценивал. Впервые в жизни я каталась на льду для себя.

— Нужна музыка, – заметила Белла, зашнуровав ботинки.

— Здесь нет колонок.

— Ну ты даешь! Что за каток без акустики?

— Я здесь одна.

Бывали дни, когда я надевала наушники и крутила какой-нибудь плейлист. Но чаще всего я каталась в тишине, под размеренный скрежет коньков.

Белла с решительным видом достала айфон и, включив какую-то ритмичную песенку, устроила его на бортике, чтобы было лучше слышно. Затем сделала несколько простых движений в такт музыке, напевая при этом слова песни – что-то про улицы и светофоры. А взглянув на мое безучастное лицо, рассмеялась:

— Ну ты совсем одичала! Эту песню каждый день по радио крутят! И не один месяц уже. Кстати, одна моя пара из числа юниоров хочет кататься под нее в новом году.

Мы стали ездить друг вокруг друга, вычерчивая коньками пересекающиеся овалы.

— Знаешь, а юниоры тебя до сих пор вспоминают, – сказала она.

— Небось рассказывают обо мне страшилки?

— Ничего подобного. Они думают о тебе примерно так же, как ты думала о моей матери.

— А-а, значит, считают меня стервой?

— Угу… И хотят стать такими, как ты. – Белла подняла руки над головой и сделала изящный пируэт. – Обалдеть! Я тоже хочу себе личный каток.

— Здесь раньше была конюшня. Старое помещение, почти развалилось. Но вот…

— Постой! – Она резко затормозила, взбив коньком волну снежных брызг. – Так это сюда твой брат выгонял его спать?

Значит, Белла уже наслышана про зверства моего брата… Интересно, а что еще Хит ей рассказывал? С тех пор, как я застукала их в постели, прошло много времени, и моя ревность почти испарилась. Но одна только мысль о том, что Хит обсуждает с Беллой наше несчастное детство, оставила на сердце свежий ожог.