Книга Поцелуй с тенью, страница 192 – Навесса Аллен

Я оставил дверь приоткрытой и скинул мокрую одежду на плиточный пол. Но застыл, увидев свое отражение в зеркале. Весь правый бок расцвел насыщенным фиолетовым цветом. Я достаточно знал о первой помощи, чтобы увидеть в этом нехороший знак. Так что я резко вдохнул, чтобы проверить, насколько все плохо. Ребра неприятно заныли, но боль была не такая сильная, как после того раза, когда отец запинал меня ботинками с металлическими носами. Так что они вряд ли были сломаны.

Я поднял глаза и чуть не вздрогнул. Я в последнее время так увлекся Эли, что пропустил последнюю стрижку. Из-за отросших волос и болезненных синяков под глазами, мое сходство с моим монстром-отцом стало необычайным.

Не в состоянии больше на себя смотреть, я оторвал взгляд от зеркала и залез в душ.

Черт, ну и ночка. Не представляю, как мне удалось так долго сохранять самообладание в доме Брэда. Если бы не необходимость удалить Эли с жесткого диска, сомневаюсь, что я вообще добрался бы до его компьютера.

Тошнотворно-сладкий запах разложения погрузил меня в одно из самых неотвязных воспоминаний моего детства. Чтобы не чувствовать его, я всю дорогу в доме Брэда дышал через рот. Я готов был поклясться, что до сих пор улавливаю его на своей коже. Мне надо было отмыться, так что я схватил кусок мыла и начал себя оттирать.

Я все еще намыливался, когда ко мне в душе присоединилась Эли. Но как бы мне ни хотелось обнять ее, я не мог остановиться.

— Джош? – произнесла она, коснувшись моего запястья.

— Я чувствую его на себе, – выпалил я.

По ее сморщившемуся лицу я сразу понял, что она догадалась, о чем я. Она взяла у меня из рук мыло и подошла ближе, уткнувшись носом мне в грудь.

— Ты пахнешь чистотой.

— Точно? – мне стало противно от того, как жалко прозвучал мой голос.

Она поднялась на цыпочки и принюхалась к моей шее. Потом по очереди поднесла к носу мои руки и сделала то же самое.

— Ничего, кроме лимона и вербены.

Я кивнул на желтый брусочек у нее в руках.

— Так вот что это?

Она кивнула, положила кусок в мыльницу и взяла меня за руки, вновь повернувшись ко мне.

— Я так понимаю, ты узнал запах тел из-за событий, связанных с твоим отцом?

Я сжал ее пальцы, находя покой в ее прикосновениях.

— Да.

— Хочешь поговорить об этом?

Я поднял голову, посмотрел куда-то мимо нее, и тут слова полились из меня таким потоком, что я уже не смог их остановить.

— Это случилось летом, когда мне исполнилось одиннадцать. Отец зачем-то взял меня с собой в город. В машине стояла умопомрачительная вонь – настолько сильная, что даже после поездки с открытыми окнами меня чуть не вырвало, когда мы добрались до места. Я спросил у него, откуда она, и он сказал, что накануне вечером сбил енота, и что-то, видимо, прилипло к днищу и теперь гнило из-за жары. Тогда я делал все возможное, чтобы добиться его благосклонности, так что полез в багажник поискать, чем можно отковырять ошметки. Но не успел я его открыть, как отец оттолкнул меня с такой силой, что я упал на тротуар.

Я поднял правую руку и согнул ее, продемонстрировав Эли локоть.

— Тогда я и получил этот шрам.

Она наклонилась и поцеловала его. Ее лицо было полно сочувствия.

— Мне так жаль, что с тобой это случилось.

Я кивнул и безвольно опустил руку.

— К тому времени я уже привык к его вспышкам ярости, но в тот день он выглядел испуганным: он сразу бросился мне помогать, когда на нас стали оглядываться, твердил всем, что это случайность, и даже извинился передо мной, чего никогда раньше не делал. Вместо похода в магазин он сказал мне садиться в машину и повез меня домой, чтобы промыть раны. Только вместо этого он выбросил меня на подъездной дорожке и исчез на два дня. Не знаю, куда он поехал, но когда вернулся, машина сияла чистотой, словно новая, и больше не пахла.