Книга Зимнее солнце, страница 89 – Бейза Аксой

— Мне и в голову не могло прийти что-то подобное, – ответила я, гневно сверкнув глазами. С какой стати он полагает, что имеет право меня от чего-то предостерегать? Я ведь даже не заикалась об этом. Более того, я уже была зла из-за всей этой истории с аптечкой. Сколько комнат в доме? Если бы мы обыскали их все, то обязательно нашли бы что-нибудь.

— Хорошо, – сказал Кунт, после чего развернулся и пошел в сторону дома.

Временами мне кажется, что моя логика – как грозная начальница с пронзительным взглядом, которая неустанно контролирует мои мысли и наказывает их за малейшие проступки. Логика, в отличие от совести, не обладает эмоциями и может отравлять разум ядом собственных заключений, делая вас их рабом.

Однако зачастую эмоции оказываются сильнее логических аргументов.

Например, когда вы злитесь. Злость невосприимчива к попыткам ее сдержать, она неуправляема. Или когда вам грустно. Натянутая улыбка не приносит облегчения, а только усугубляет ситуацию. Можете ли вы заставить себя молчать, когда ваше сердце разрывается от боли?

Нет.

Жизнь – это полоса препятствий, которая заставляет нас спотыкаться и падать; мы избегаем тех путей, которые могли бы привести нас к успеху. Возможно, если бы мы просто стояли на месте, то это тоже обернулось бы неожиданным преимуществом, однако большинство из нас не может так рисковать. Не может.

Не могли.

Не могу.

Кунт вошел в дом, я последовала за ним, оставив дверь слегка приоткрытой. Звук трескающегося льда, который я только что слышала, продолжал звучать в моей голове. Он разносился по лесу, как леденящий душу крик, и я не могла отвлечься от этой мысли. Если бы я услышала этот жуткий звук посреди ночи, я бы, как испуганный ребенок, свернулась калачиком под одеялом и закрыла уши ладонями.

Ступив на порог, я увидела, что Кунт, даже не раздевшись, нежно поглаживает Караеля, который подошел к нему, требуя внимания. Заметив открытую дверь, Караель отстранился от Кунта и неспешно направился к выходу. Когда он проходил мимо меня, я невольно отшатнулась.

— Куда он пошел?

— Не знаю. Может быть, на охоту. Может быть, в туалет. – Закрыв дверь, Кунт снял куртку и шарф и повесил их на вешалку.

— Но он ранен, – обеспокоенно сказала я, когда Кунт проходил мимо меня. Он подошел к камину и стал подбрасывать дрова в еле тлеющий огонь; мой взгляд был прикован к его спине.

— Это не первая его рана. Для него это привычное дело.

Я тяжело вздохнула. Успокойся, Караджа, какое тебе дело до его животного? Вешая на вешалку шарф, шапку и пальто, я приблизилась к куртке Кунта и снова ощутила тот же аромат. Это явно не шампунь или гель для душа. Это, несомненно, аромат парфюма. Но что это за парфюм?

Моя страсть к ароматам возникла еще в средней школе. Тогда в нашем районе появилась лавка, торгующая недорогими поддельными духами. Я ежедневно приходила туда и просила продавца набрызгать ароматы на принесенные мной бумажные полоски, которые потом уносила с собой домой и нюхала как сумасшедшая. В те юные годы я наслаждалась похожим ароматом. Однако сейчас он вызывал беспокойство, возможно, из-за того, что напомнил мне о былых временах.

Когда я взяла черный пакет, который мне дал дедушка Эмин, и молча направилась в ванную комнату, Кунт по-прежнему возился с камином. В пакете были необходимые вещи: медицинский спирт, бинты и лейкопластырь. Закатав штанину, я осторожно убрала полотенце и наложила сверху и снизу две длинные тонкие повязки. В таких ситуациях лучше всего обеспечить доступ кислорода к ране, но трение одежды о поврежденный участок вызвало бы боль и увеличило бы время заживления.