Онлайн книга «Зимнее солнце»
|
Я слушала ваш разговор во время танца. Между вами такая связь, что вы понимаете друг друга с полуслова. Не всем выпадает шанс обрести любовь, а те, кому это удается, часто ее теряют. Как будто любовь – это игра, которая не может закончиться победой. Мои слова о брате прошли мимо ее ушей, как я и ожидала. — Я не поддерживаю твою деятельность, но должна признать, что ты прошла все круги ада. Если бы мне пришлось пережить то, что пережила ты, то я бы уже покончила с собой. Я бы бросилась под колеса автомобиля, спрыгнула с высоты или перерезала себе вены кухонным ножом. Я бы ушла из жизни любым способом. Она закрыла глаза и покачала головой, тяжело вздыхая. — Ты права. Я не смогла умереть, но смерть была бы лучшим выходом. — Я имела в виду другое. — Нет-нет, ты права. Это тяжелое испытание для психики. Все это очень сложно. Даже мои слова, сказанные в той комнате на ферме, оказались для тебя невыносимыми. У тебя начался приступ. Я поняла, что ты очень чувствительная, – сказала она, покачивая головой. — Я… – начала я, но замолчала: передо мной стояла женщина, многократно подвергавшаяся насилию и отдававшая все деньги мужу, который их пропивал и проигрывал, потому что тогда другого выхода из ситуации она не видела. Она сбежала, но муж нашел ее. Она обратилась за помощью к государству, но вместо того, чтобы помочь ей, они вернули ее обратно в ад. Караджа, не стоит принимать так близко к сердцу тяжелые истории, которые тебе рассказывают люди. Докурив сигарету и потушив ее в пепельнице, я прислонилась к стене и присела. Кровь. Кромешная тьма. Кошмар. Караджа. Карам. Коралин. Кунт. Карьели. Караель. К-9. Красный. Кровь. Красный… Кровь… — Ты в порядке? – спросила она, наклоняясь ко мне. – Ахмет что-то сделал тебе, пока меня не было? Я знаю только, что ты помогла раненому мужчине. — Он забрал у меня кольцо, мерзавец… – Моя правая рука ощущалась такой пустой, что казалось, будто в том месте, где было кольцо, образовалась дыра, из которой сочилась моя боль. – Он угрожал прострелить мне руки. Как он узнал, что я учусь на врача? — Это я сказала ему. – Она тяжело выдохнула. – Проклятье. Мы узнавали информацию о тебе. Раньше ты жила в отдаленном районе вместе с матерью, но она умерла. Ты родилась в тысяча девятьсот девяносто девятом году и ты единственный ребенок в семье. У тебя нет отца. Сейчас ты учишься в медицинском университете. Это все, что он знает. Я испытала облегчение от того, что они не знали о моем брате, но мысль о том, что они считают мою мать умершей, заставила меня напрячься. Однако я сохраняла спокойствие, не выдавая свои истинные чувства. Пусть продолжают думать так. Вполне вероятно, что это сделал мой брат, чтобы оградить маму от опасности. — Давай, пойдем, тебе нужно отдохнуть. – Она взяла меня за руки и помогла встать. – Завтра нас ждет трудный день… * * * Всю ночь я пыталась уснуть на большом диване в гостиной, подложив под голову подушку и укрывшись одеялом, но безуспешно; я так и не сомкнула глаз. Если бы я заснула, то снова попыталась бы найти кровать Кунта? Когда человек проводит всю ночь без сна, ему остается только перебирать воспоминания. Я вспомнила нашу встречу в Кайрадаге; я отчетливо помнила, как запах Кунта заполнял мои легкие, когда он показывал мне рыжую лисицу. В тот вечер мы сильно поругались, и я убежала в лес. За мной погнался волк, и, если это было не плодом моего воображения, он был золотистого окраса. Затем я оказалась на замерзшем озере, лед под ногами треснул, и я упала в воду, погрузившись в кромешную тьму. В ту ночь я поняла, что мне снова нужен свет лампы, которую я не включала после ухода брата, потому что я, как и прежде, не могла уснуть. Я просидела у камина до самого утра. После возвращения в Стамбул снова проявился мой лунатизм. Было ли это случайностью, что я шла и засыпала именно в постели Кунта, а не в каком-то другом месте? Нет. Кунт вселял в меня уверенность. Мое подсознание воспринимало его как источник света, и я тянулась к нему подобно ребенку, боящемуся темноты. |