Книга Зимнее солнце, страница 219 – Бейза Аксой

— Ты сожалеешь, что пустил в дом Тосбик? – сказала я шутливым тоном. Мой вопрос слегка развеселил его. – Прости, но я не собираюсь выбрасывать свою кошку на улицу. Тебе придется содержать и ее, и ее котят и обеспечивать их всем необходимым.

Губы Кунта изогнулись в улыбке, и он издал смешок.

— Это сколько же дармоедов будут сидеть на моей шее?

— Меня это не волнует. Тебе следовало об этом подумать прежде, чем разбрасываться деньгами перед мужчиной, который сидел в хостеле и смотрел скачки. Проклятие, зачем я вспомнила эту возмутительную историю: он не только дал нам жалкий номер с односпальной кроватью, но и бесцеремонно положил лишние пятьдесят лир себе в карман! Я молчу о том, что он дважды пробил мазь в аптеке… Даже не хочу подсчитывать, сколько денег он присвоил…

— Это было не очень хорошее место, – сказал Кунт. – Я это понял, когда он поинтересовался, не преследует ли нас полиция, узнав о моем ранении.

— Мошенник, безнравственный ублюдок, – прошипела я, закатывая глаза. – Эти деньги он потратит на ставки… И все равно проиграет… Получается, что ты пожертвовал деньги турецкому жокей-клубу.

— Видимо, эта мысль представляется тебе более приятной, – с сарказмом заметил Кунт.

— Лучше бы он приобрел корм для лошадей.

— Представь, что он действительно так поступил, и спи спокойно.

— А что, если он потратит эти деньги на выпивку, напьется и станет избивать жену и детей?

Брови Кунта удивленно приподнялись.

— Эта мысль будет преследовать меня в ночных кошмарах в течение многих ночей.

Я покачала головой и рассмеялась.

— Ладно, хватит это обсуждать. Даже если он совершит подобный поступок, ты не несешь за это ответственности. Это его позор и бесчестье.

— Кроме того, не каждый мошенник, который делает ставки на скачки и держит хостел, обязательно является домашним тираном…

— Да, это правда. Но не стоит забывать, что в этой стране много подлецов, которые каждый день отравляют жизни сотен людей. И при этом они носят костюмы, чисто бреются и выглядят как добропорядочные семьянины. – Я многозначительно улыбнулась. – В общем, ладно… – начала говорить я и, чувствуя, что вот-вот зевну, прикрыла рот рукой. – Ты не собираешься спать? Уже утро…

— Постараюсь. Али Фуат еще не знает, что произошло, его будильник еще не прозвенел. Сегодня предстоит трудный день, – сказал Кунт, поднимаясь. Мы бросили подушки на кресла; Тосбик, которая спала, свернувшись калачиком, зашевелилась и тоже встала. Пока я относила пустую кружку на кухню, прежде чем направиться к лестнице, Кунт опередил меня на несколько шагов. Поднявшись и дойдя до коридора, мы направились к своим комнатам, но прежде, чем открыть дверь, я снова повернулась к Кунту.

— Может быть, тебе стоит запереть дверь?

Он повернулся ко мне с язвительной улыбкой на лице.

— Почему?

— На случай, если я опять стану К-9.

— Мне интересно, что тебя привлекает? Моя кровать или что-то другое? Просто любопытно, – сказал он, блуждая взглядом карих глаз по моему лицу, словно пытаясь прочесть мои мысли. – Почему ты не запираешь свою дверь?

— Несмотря на то что я могу открыть дверь во сне, я все же всегда закрываю ее на замок.

Кунт покачал головой.

— Хорошо, я тоже закрою. – Он открыл дверь и зашел в комнату. – Спокойной ночи.

— И тебе.