Книга Зимнее солнце, страница 210 – Бейза Аксой

— Невероятно, что он взял с нас сто лир и дал ключ от одноместного номера с маленькой кроватью, – сказала я, бросая сумку в сторону. – Сейчас я пойду к нему и…

— Караджа. – Кунт схватил меня за руку, не давая мне идти дальше. По его голосу я поняла, что он скрывает свою боль. – Остановись, мы же все равно не собираемся здесь ночевать.

— Видимо, тебе нравится, когда люди так нагло наживаются на тебе. – Я посмотрела ему в глаза, прилагая усилия, чтобы разгладить нахмуренные брови, но мышцы меня не слушались.

Открыв окно, чтобы проветрить номер, я сняла намокшее пальто и заправила влажные волосы за уши. В этот момент свет в комнате начал то включаться, то выключаться. Взяв пакет, я перевернула его и высыпала содержимое на кровать. Одновременно с этим электричество полностью отключилось, и комната погрузилась в темноту.

— Да вы что, издеваетесь? – ворчала я, глядя на люстру на потолке. С надеждой найти что-нибудь полезное Кунт просматривал содержимое ящиков тумбы, расположенной под старым телевизором напротив кровати. Открыв верхний ящик, он обнаружил там две свечи и подсвечники, словно специально предусмотренные для того, чтобы освещать комнату в таких случаях. – Ты садись, – сказала я, забирая свечи из его рук. Вытащив зажигалку из кармана, я зажгла фитили и установила свечи на прикроватной тумбочке у изголовья кровати.

— Это всего лишь царапина от пули. Не надо воображать, будто меня смертельно ранили, – сказал Кунт, опускаясь на край кровати. Встретившись с ним взглядом, я начала закатывать рукава своего платья. Потом наклонилась и помогла ему снять пальто. Пока я откладывала его в сторону, Кунт уже снял пиджак и бросил его на кровать. Вся рука от плеча до кисти была залита кровью.

— Тебя не должна была волновать моя голова, – агрессивно заявила я, расстегивая пуговицы на его рубашке. Кунт поднял взгляд на меня. Если бы не окровавленный рукав его рубашки, происходящее можно было бы принять за нечто иное, учитывая то, как энергично я его раздевала. – Какое тебе было дело, подняла я голову или нет? Разве сиденье не обеспечивает защиту? Зачем ты протянул руку? – Не заметив, что две последние пуговицы рубашки остались застегнутыми, я резко дернула ее, в результате чего пуговицы оторвались и, пролетев между нами, упали на ковер. В этот момент мы переглянулись. Карие глаза Кунта блестели, словно звезды, освещенные пламенем свечей.

— Я потом… пришью, – сказала я с озадаченным выражением лица. Кунт закатил глаза и рассмеялся.

Сев рядом с ним и поджав под себя ногу, я стянула с его левого плеча окровавленную рубашку. Затем достала телефон и включила фонарик, подсвечивая рану.

— Повреждение тканей. К счастью, рана расположена достаточно далеко от шеи и нерв не задет. По-моему, неглубокая… Насколько я могу судить… Уф-ф, – пробормотала я, откладывая телефон и натягивая перчатки на руки.

— Что «уф-ф»? – спросил Кунт спокойным голосом; его глаза внимательно наблюдали за выражением моего лица.

— Обильное кровотечение – это плохо, – сказала я, пристально рассматривая его рану. Мое дыхание участилось, как будто я только что пробежала марафон, и я нервно покусывала внутреннюю сторону нижней губы. – Кто эти люди, Кунт?

Глубоко вздохнув, он отвернулся, устремив пустой взгляд на темную стену. Подвинувшись к нему, я начала распаковывать медицинские средства, необходимые для обработки раны. Моя обнаженная нога оказалась на кровати рядом с рукой Кунта. Не зная, как еще сесть, я оставила ногу в таком положении и продолжила свои действия. Он тоже не убрал свою руку.