Книга Зимнее солнце, страница 170 – Бейза Аксой

— Черт, – прошептала я и тут же вскочила с кровати, закрыла глаза и прижала руку ко лбу, пытаясь справиться с накатившим приступом мигрени. «Караджа, ты что, сумасшедшая? – спрашивала я сама себя. – Ты психически больная? Ты чокнутая? Ты позор всех женщин?»

Осознавая свое положение, я принялась высказывать себе претензии. Я не знаю, как долго Кунт наблюдал за моими действиями, прислонившись бедрами к мраморным перилам балкона, но одно можно сказать с уверенностью: мои планы незаметно уйти из комнаты рухнули. Сделав глубокий вдох, я подошла к двери, ведущей на террасу, распахнула ее и вышла наружу. Было очень холодно. Со всех сторон терраса была застеклена. По-видимому, панорамное остекление было задумано для того, чтобы любоваться звездами в ночном небе. В углу стояли темно-серый угловой диван и столик. Кроме того, на террасе были качели.

— Доброе утро, – сказала я, осматриваясь по сторонам. Переступив порог, я машинально обхватила себя руками, чтобы согреться, но больше всего мерзли мои обнаженные ноги. Кунт курил. Интересно сколько сейчас времени?

— Еще не рассвело, иди спать, К-9, – сказал Кунт, облокотившись на металлические перила балкона и всматриваясь в ночную мглу.

— К-9? – Я в удивлении приподняла брови.

— Принимая во внимание, что ты находишь мою комнату, обнюхивая все вокруг во время своих лунатических похождений, я подумал, что кличка К-9 тебе идеально подойдет, – саркастически ответил он. – К тому же твое имя тоже начинается на букву «К». Какая у тебя дата рождения?

Я провела рукой по волосам и, смутившись, отвела глаза.

— Девятое сентября тысяча девятьсот девяносто девятого года.

Кунт изо всех сил пытался сдержать смех.

— Замечательно. К-9.

Массируя лоб, я посмотрела ему в глаза.

— Извини… Ты спал на диване?

— Нет. Почему я должен спать на диване?

Я не могла поверить своим ушам.

— Что? Мы спали вместе?

— У меня огромная кровать, Караджа, тем более тебе так нравится спать в моей постели. Я не против, можешь спать в ней, сколько захочешь… Или что я должен сделать? Позвать охрану, чтобы они отнесли тебя в твою комнату?

— Пожалуйста, прояви ко мне уважение и прекрати издеваться. – Я строго посмотрела на него. – Это серьезно, и ты должен понимать, что шутки здесь неуместны.

В детстве лунатизм не вызывал беспокойства, но теперь он превратился в проблему. Более того, это проблема, которую практически невозможно решить. Эфес прав: если я могу встать и уйти в другую комнату, кто знает, на что еще я способна?

Кунт стряхнул пепел сигареты в металлическую пепельницу, сделал затяжку и, закрыв глаза, рассмеялся.

— Вот как? Что еще ты можешь сделать, например?

Мне захотелось врезать ему. Взять подушки и изо всех сил бить его ими по голове.

— Ты все еще издеваешься! Ты что, не понимаешь, что такое поведение неприемлемо?

— Не понимаю, Караджа, – произнес Кунт, и его лицо вновь стало серьезным. – Должен понимать?

Я начала тереть ладонями лицо. Когда кольцо на моем пальце коснулось моей кожи, я инстинктивно отдернула руку и посмотрела на него. Я еще не успела привыкнуть к нему. Кунт неотрывно смотрел на меня остекленевшим взглядом. Я посмотрела на его правую руку, которая держала почти дотлевшую сигарету. На его пальце не было кольца.

— В общем, еще раз извиняюсь, но я не знаю, что тебе посоветовать. Попробуй закрывать дверь на ключ, когда ложишься спать, – пробормотала я, оборачиваясь и направляясь к двери, ведущей с террасы в комнату.