Книга Зимнее солнце, страница 138 – Бейза Аксой

Я не могла уснуть. Прошел час, а может, и два, но я все еще ворочалась в постели. Несмотря на то что в комнате горел свет, как только я закрывала глаза, мир погружался в темноту. Я не стала накрываться одеялом и лежала поверх него… В томительные часы бессонницы глаза начинали болеть, сегодняшняя ночь не стала исключением.

Я таращилась в потолок, когда внезапно погас свет. Дыхание сбилось, и я вскочила с кровати. Что происходит? Отключили электричество?

Тосбик безмятежно спала, тихо посапывая. Достав зажигалку из сумки, я зажгла ее и вышла из комнаты. Не было слышно ни звука. Осторожно спустившись по лестнице, я попробовала включить свет в гостиной, но электричества действительно не было. По всей видимости, прежде чем идти спать, Кунт отнес бокалы из-под вина на кухню; все выглядело аккуратно и чисто.

Зная, что у входа всегда дежурит охрана, я открыла входную дверь. Увидев меня, Февзи подбежал, не теряя ни секунды.

— Что-то случилось, госпожа Караджа?

— Отключили электричество? – спросила я с тревогой в голосе.

— Да, мы об этом знали. В связи с проведением инфраструктурных работ с двух часов ночи до пяти утра будет отключено электричество.

— Поняла… Спасибо, – кивнула я. Февзи кивнул в ответ. – В таком случае спокойной ночи… – произнесла я. Февзи снова кивнул. Февзи вел себя не слишком любезно. Возможно, он просто устал…

Закрыв дверь, я вспомнила о свечах, которые стояли на столе в гостиной. Если я зажгу несколько, то смогу лечь спать прямо там, на диване… Я поставила свечи на журнальный столик в центре комнаты и зажигалкой зажгла три из них. Свечи наполнили комнату мягким теплым светом. Накинув на себя коричневый плед, который лежал на диване, я уселась, подтянула колени к груди, и наблюдала, как капли дождя ударяются о стеклянную стену гостиной.

Видишь, брат, Новый год наступает, даже если тебя нет рядом.

Жизнь идет своим чередом. Жестокая Земля, забрав у маленькой девочки героя и навсегда погасив свет ее в глазах, равнодушно крутится дальше… В памяти всплыло воспоминание о том, как мальчишки играли в мяч на разбитой асфальтовой дороге нашего района. Мяч то и дело летел в лужи и грязь, оставшиеся после дождя. Я сидела на корточках, наблюдая за игрой, а в руках у меня была старая футболка. Каждый раз, когда мяч пачкался, я вытирала его. Однажды мне так надоело, что мне не давали играть, что я выхватила мяч и убежала на соседнюю улицу. В порыве злости я сильно ударила по нему… К моему ужасу, мяч угодил прямо в окно соседки и разбил его. Мне было восемь, а моему брату – двенадцать. Он сказал соседке:

— Это сделал я.

Она спустилась и ударила его шваброй. Вцепившись в ногу женщины, я залилась слезами и закричала:

— Пожалуйста, не бейте его!

После случившегося пришла моя мама, поговорила с соседкой, заплатила за разбитое стекло, но очень рассердилась на моего брата и неделю не разговаривала с ним. Она не готовила для него сэндвичи, которые он обычно брал на обед в школу, и не давала ему денег на карманные расходы.

— Стекло, которое ты разбил, в четыре раза превышает недельную сумму твоих карманных денег, поэтому я лишаю тебя их хотя бы на одну неделю! – сказала мама.

Всю неделю я отдавала ему весь свой обед, говоря, что уже съела половину.

Как мне заполнить эту пустоту, что поселилась у меня внутри? Что я буду делать, когда наступит тридцатое сентября? А оно ведь наступит? Как бы ни прошла та ночь, для меня она навсегда останется ядом… Каждый год тридцатого сентября я буду заново переживать этот кошмар. Каждый год тридцатого сентября я буду заново проживать потерю брата, а на следующее утро подниматься, чтобы проводить его в последний путь. Это поистине тяжело.