Книга Взлетай и падай, страница 116 – Сара Штанкевиц

В кожу будто вонзаются острые иглы. Но это неприятная боль. Это плохая боль. Последние несколько недель, которые Скай провела со мной, я будто летал, а теперь терплю крушение.

Столкновение с реальностью куда сильнее, чем я опасался. По сравнению с этой болью удары тех типов – просто поглаживания.

Не знаю, как долго я уже стою здесь и рассматриваю Скай. Эти растрепанные светлые локоны с таким родным ароматом. Вспоминаю, как они касались моей голой груди. Эти руки, которые всегда искали моей поддержки.

Неохотно оторвав ноги от пола, я, пошатываясь, выхожу из комнаты, распахиваю дверь и бросаюсь на улицу. Пенелопа сидит в коридоре и плачет, глаза предательски выдают ее. Она подслушивала.

— Картер, постой…

— Пусти меня, Пэн. Мне… мне нужно проваливать, пока я тут ничего не разнес.

Не глядя, я несусь к входной двери. Рывком открываю ее. Спускаюсь по ступенькам в сад. Иду к гаражу и рассматриваю новенький «Харлей». Я вспоминаю день на пляже, когда Скай лежала в моих объятиях и мы вместе смотрели на звезды. Как она радовалась, когда я описывал ощущение песка на ногах.

Я вспоминаю ту ночь, когда через много месяцев снова был в ней. Обнимал ее и клялся, что это навсегда. Наше «навсегда» стало «в прошлом». Это конец. Я ставлю на «Харлей» опору, которую собрал специально для Скай, и тут же хочу вырвать ее. Но силы покидают меня, и я валюсь на землю. Ощущая кожей прохладный бетон, я всматриваюсь в ночное небо в надежде увидеть звезды. Нет ни одной.

Я буравлю взглядом дверь из темного дерева между нами, которую Картер только что громко захлопнул. Это не просто жест гнева, а нечто большее. Наверное, он уже далеко, но ни с чем не сравнимый аромат пачули и сандала до сих пор витает в воздухе старой детской. А вдруг он был здесь в последний раз. Эта мысль сводит с ума.

Слезы без конца текут по щекам и капают на потрепанную оливковую толстовку, которую я всегда надевала, чтобы красить стены, когда мама затевала ремонт. Пальцы напоминают ледышки, и с каждым вдохом холод расползается по телу. Я такого наговорила! Чего даже не имела в виду, будь я в здравом уме. Но с момента, когда я вышла из больницы, где Картеру пришлось провести ночь из-за меня, все во мне перевернулось.

Полгода наивный оптимизм не давал мне раскиснуть, я боролась и в итоге проиграла. Судьбе, которая показала мне чертову красную карточку.

Раздается нерешительный стук, и, не дожидаясь разрешения, в комнату входит мама. Она не скрывает слез, а я торопливо смахиваю свои рукавом, чтобы не показывать ей, как сильно я несчастна.

— Скай…

Она подходит, присаживается на край кровати и берет теплыми руками мои дрожащие, ледяные ладони.

— Мне очень жаль. В последние месяцы меня почти не было рядом. Я не замечала, что у тебя на душе на самом деле.

— Ты не совершила ничего плохого, – утешаю я, – ты идеальная. Я просто… думала, что гораздо сильнее этого. – Взгляд останавливается на Холли, которую со вчерашнего дня я воспринимаю как тюремную камеру.

— Ты сильная.

Она пристально смотрит на меня.

— И отталкивать Картера – не выход. Ты и сама знаешь, правда?

— Может, и не выход, но иначе никак, – упираюсь я. – Ты не видела их с Меган. Ты не видела, как они счастливы вместе, мама. Он мог бы прожить счастливую жизнь. Со вчерашнего вечера у меня не выходит из головы, как она сияла после приема у врача. Она буквально освещала весь город. Уходя из больницы, я прокрутила перед глазами жизнь Картера, как в кино. И в этом фильме в роли дамы его сердца была вовсе не я, а Меган, хотя в душе мне хотелось бы видеть другую картину.