Книга Плохая няня, страница 187 – Тесса Бейли

Таллула схватила салфетку и промокнула глаза, едва способная говорить из-за кувыркающегося в груди сердца.

— Ладно, признавайтесь, кто вас подослал?

Мужчина замер с вилкой в руке.

— Простите?

— На кого вы работаете?

Его взгляд стал пустым.

— Серьезно? Это что, просто совпадение, что я… рассталась с мужчиной, которого все еще люблю… он здесь, а каждое ваше слово бьет прямо в цель?

Он опустил вилку.

— Вы расстались с тем, кого любите? Но почему?

— У нас все сложно.

— Это вряд ли. – Он покачал головой. – Если подумать, никакая проблема не может быть сложнее жизни без того, кого любишь. Уж поверь мне.

Глаза Таллулы наполнились слезами. Она посмотрела через зал на Берджеса – и увидела, что он смотрит на нее в ответ, с тоской, пронизывающей каждую черту его лица. Но он отвел от нее взгляд прежде, чем она успела впитать его полностью.

Флоридец проследил за ее взглядом и обернулся к ней с раскрытым ртом.

— Неужели ваша любовь – известный хоккеист? Сам Господин Дикарь?

Какой был смысл это отрицать?

— Да, – прошептала она. – Это он.

— Так вы та самая женщина из статьи?

— Кто… простите?

Он потер руки, затем потянулся в сумку, висевшую на спинке стула, и достал глянцевый журнал.

— Я принес с собой выпуск «Спортс иллюстрэйтед» в надежде, что Господин Дикарь оставит на нем свой автограф. Хотел попросить Джима представить нас, но он, кажется, пока занят выдачей своей единственной дочери замуж.

Он положил журнал на стол. Сначала Таллула увидела фото футболистки из женской сборной США, но мужчина перелистнул страницы.

— Вот, я даже отметил статью…

Когда он раскрыл журнал на нужной странице, она сразу увидела на ней фото Берджеса на льду, в полной экипировке. Он грыз капу – жест, который был ей до умиления знаком, хотя видела его всего раз. Рядом были кадры того самого момента, когда он повредил спину критически. Она поморщилась, а в ее животе осела тяжесть. Она уже было хотела предложить помочь ему с автографом, но мужчина перевернул страницу – и Таллула увидела фото Берджеса на реабилитации.

Потного, бледного, тянущего канат под руководством тренера.

А на стене перед ним…

Была она.

Ее фотография.

Звуки вокруг приглушились, а стук сердца стал громче, перекрыв все остальное. Весь ее мир сузился до этого снимка. До того, как он смотрел на него, превозмогая боль.

Она была его мотивацией.

— И для этой статьи у него, конечно же, взяли интервью. Он не называл имени, но… – Он пододвинул свечу, чтобы осветить текст. – Вот, поглядите: «Мотивирует ли меня возвращение в хоккей? Конечно. Но в основном… есть в моей жизни одна женщина. Невероятная женщина. Мысль о ней и ведет меня вперед. Исцеляет меня лучше любых лекарств».

Таллула даже не успела дочитать его слова до конца, как ее горло будто залили цементом, и она перестала дышать. Свечи на столе расплылись перед ее глазами, и она быстро вытерла слезы. Ей безумно хотелось взглянуть на Берджеса… но он уже встал со своего места, прижимая телефон к уху, и вышел на террасу. Она ощутила его уход так отчетливо, будто окунулась в ледяную воду.

Она поднялась на ногах, похожих на ватные, и ухватилась за спинку стула, пытаясь сообразить, что ей делать. Куда она собиралась идти? И что собиралась сделать?

Если подумать, ответ мог быть только один.