Книга Плохая няня, страница 170 – Тесса Бейли

— А стоило бы. Это место славится лучшим мясом в городе.

Она фыркнула:

— Я не люблю мясо, разве не помнишь?

— Вчера вечером оно тебе очень даже понравилось.

Ее щечки вспыхнули румянцем, а ее взгляд – если он не ошибался – на мгновение спустился к его промежности, прежде чем стремительно вернуться наверх.

— Если это показатель того, как пройдет весь сегодняшний день, думаю, мне будет лучше его пропустить.

Таллула шагнула назад, отступая в номер, и яремную вену Берджеса тут же сжала невидимая рука паники, заставив его непроизвольно рвануться вперед и перехватить дверь, прежде чем она захлопнулась бы. Этот рывок сблизил их на расстояние каких-то нескольких сантиметров, и на мгновение все, что он мог делать в этот момент – это восхищаться ее кожей, сияющей в свете утреннего солнца, сочной формой ее губ и глубиной ее темно-карих глаз. Боже, как же я по тебе скучаю, Таллула.

Он раскрыл рот, чтобы извиниться за то, что начал все не с той ноты. В его оправдание – торчавшие из-под пояса ее шорт желтые завязки бикини мгновенно растолкли его мозг в пюре. Но прежде чем он успел произнести хотя бы слово, его внимание привлекла ее незаправленная кровать… Тогда-то он и увидел тот самый темно-синий свитшот, свернутый в клубок. Это было его свитшот «Медведей». Его свитшот.

Она взяла его с собой аж в Коста-Рику, чтобы пользоваться им вместо подушки?

Неужели она… спала с ним все это время, пока они были порознь?

Берджес тяжело сглотнул, не в силах говорить целых десять секунд, а его горло продолжало сокращаться, пока не разболелось. От чистого облегчения. Возбуждения. Благодарности. Шока.

Таллула проследила за его взглядом, и румянец на ее щеках стал еще ярче.

— Это самый большой свитшот, который у меня есть. Очевидно… из него получается идеальная подушка.

К Берджесу тут же вернулось хорошее настроение, и он решил не заострять внимание на чепухе. Его свитшот что-то для нее значил. Просто должен был. Эта мысль открыла второе дыхание его самообладанию, и он планировал выжать из него все под последней капли.

— Как бы ты хотела провести этот день, Таллула? – сказал он, борясь с желанием заправить непослушную прядь волос за ее ухо, его пальцы буквально дергались у внешней стороны его бедра. – Скажи – и я претворю твои желания в реальность.

Она расслаблено повела плечами на вдохе, и Берджес сразу почувствовал ее облегчение оттого, что он не стал развивать тему свитшота в ее кровати. Она даже и не подозревала, что он не смог бы перестать думать об этом весь день.

— Мне больше не нужна защита, – наконец сказала она. – Я теперь… гораздо более стойка. Сама по себе.

— Еще бы. – Он наклонил голову, изучая ее взглядом. – Прокатилась на воздушном шаре и все такое.

Таллула моргнула, приоткрыв губы.

— Ты знаешь об этом?

Берджес кивнул.

— То, что ты меня не видела, не значит, что я не проверял, как ты там. Без остановки. К этому моменту я должен Хлое уже девять новых арф и весь отдел уходовой косметики из «Сефоры».

Она фыркнула, пожав плечом.

— Полагаю, ты думаешь, что твои слова в больнице… стали для меня последним толчком к тому, чтобы я начала пробовать новое сама по себе. Без какой-либо защиты. И может, так оно и было. А может, я уже давно была к этому готова, но вот… – Она замолчала, переводя дыхание. – Позвонить семье впервые за долгие годы? Услышать их голоса? Это было мое собственное решение.