Книга Плохая няня, страница 141 – Тесса Бейли

— Я буду раздвигать их для тебя так широко, – застонала она поверх его губ. Ее тело жадно принимало каждый толчок его мощных бедер, каждое грубое касание его члена к ее чувствительному клитору. Берджес то и дело дразнил ее, растирая его своей головкой, только чтобы уже через секунду эгоистично продолжить долбить ее киску в полную силу, осыпая поцелуями ее шею, ее губы. Наслаждаясь тем, как скачет ее грудь, пока он берет ее. – Буду раздвигать их только перед твоим членом, и больше ничьим.

Кровать начала скрипеть все чаще.

— Повтори еще раз.

— Я твоя… Только твоя…

Его стон ее чуть не оглушил.

— Хорошая девочка. Хорошая, мать его, девочка.

Он наслаждался ее телом сполна, и наблюдать за этим, чувствовать это было для Таллулы словно афродизиак. Он трахал ее, останавливаясь лишь затем, чтобы поменять положение ее ног, чтобы попробовать войти в Таллулу под новым углом, навалившись на нее как дикое животное. Его спонтанная, дикая страсть возбуждала ее буквально до боли. Ее сосками можно было уже резать стекло, а каждое нервное окончание между ног начало пульсировать с новой силой. О боже. О боже. О боже. Казалось, Берджес тут же уловил этот момент – момент зарождения ее второго оргазма. Его взгляд сразу стал пристальнее. Он внимательно следил за каждым ее движением.

— Да. Вот так. – Он схватил ее за подбородок. – Ты уже благодарна, что встречаешься с таким здоровяком, красотка?

— Да, – задыхалась Таллула и мысленно, и вслух.

Его уверенность в ее теле, то, как он точно знал, сколько силы нужно к ней применить, заставляло Таллулу чувствовать себя в безопасности, свободной и драгоценной – настолько, что она прикусила губу и отпустила всякий контроль над собой, встречая трепещущими бедрами каждый его толчок, каждое скольжение его твердого члена внутрь ее разгоряченной киски. Их дыхание слилось в унисон, пока они все глубже погружались в безумие в погоне за самой идеальной, самой острой, самой единой вершиной их удовольствия, чтобы сорваться с нее вместе.

— Закинь ноги мне на плечи и дай мне закончить с тобой грубо.

Как он умудрялся приказывать ей так, будто на самом деле спрашивал у нее разрешения? Она никак не могла это понять, но в этом и был весь Берджес, и она… была ему благодарна. Благодарна во множестве смыслов, потому что и сама чувствовала его признательность. Она буквально витала в воздухе между ними, отражалась в пламени его глаз, читалась в том, как его мощное тело поклонялось ей и только ей. И мамочки, у него был…

— Такой огромный, – простонала она, принимая его первый мощный толчок после того, как уперлась икрами в его плечи. Берджес стиснул зубы, черты его лица исказились от желания, и он пустил свои бедра в крайне целеустремленный галоп. Угол, под которым он ее трахал, удачно помогал ему стимулировать ее клитор. Она уже крепко сжимала одеяло обеими руками, вожделея наконец обрести освобождение от этой захватывающей дух гонки удовольствия, освобождение от этой предательской пульсации всех ее нервных окончаний. И в этом опьяняющем забытьи слова слетали с ее губ уже без всякого одобрения со стороны разума.

— Так хорошо, так хорошо… Сделай мне больно.

— Никогда.

— Сделай больно! – взвизгнула она.

Он начал колебаться. И все же сломался.

— Черт!

В этот же момент Таллула осознала, что до этого Берджес использовал лишь половину силы – ведь вторая ее половина была намного более грубой. Такой восхитительно жестокой и жестоко восхитительной. Она услышала, как треснула спинка кровати, а стон пружин слился в один долгий непрерывный протест. В груди Берджеса зародился рык, когда он поддался своей природе и взял ее грубо. Ее тело сложилось пополам, его губы обнажили зубы в оскале, пот покрыл мощную грудь, мышцы напряглись.