Книга Обещания и гранаты, страница 8 – Сав Р. Миллер

— Мистер де Лука просит вас подойти.

Я сжимаю зубы, раздражение пронзает мою кожу изнутри.

— Нам нельзя видеться до свадьбы, это дурной знак.

К тому же я не хочу проводить с ним больше времени, чем необходимо.

— Пожалуйста, мисс. Ему нехорошо, но он не хочет говорить ни с кем, кроме вас.

Я со вздохом смотрю на маму, та пожимает плечами.

— Мы сами строим свою судьбу, верно? – Поцеловав меня в обе щеки, она перекидывает сумку через плечо и направляется к двери. – Разберись с этим, и встретимся в церкви как можно скорее!

Я смотрю на бейджик официантки – Марселин, написано большими печатными буквами – несколько коротких секунд, гадая, не будет ли это очередная попытка Матео вывести меня из себя или еще что похуже. И все же я не хочу, чтобы он устраивал сцену или откладывал неизбежное, поэтому следую за этой девушкой по коридору в спальню Матео.

Оказавшись внутри, я замираю, отметив, что его комната ничем не отличается от той, из которой я только что ушла; никакого намека на личные вещи, захламляющие стены или комод. Кажется, что эта комната принадлежит привидению.

Или, понимаю я, заметив Матео, сидящего на краю кровати, человеку, который скоро им станет.

— Какого черта? – выдыхаю я, бросаясь к нему.

Он стискивает живот, наклоняется вперед и обильно блюет в пластиковое ведро.

— Господи, Матео, что случилось?

Он судорожно с хрипом вдыхает, смотрит на меня стеклянными глазами – в его карих зрачках читается паника. Его кожа приобретает темно-красный оттенок, а рука неуклюже хватается за воздух, пока из него вырывается еще один залп рвоты.

— Я слышал, пищевое отравление, – раздается голос позади меня, – проявляется по-другому.

Голос, который я знаю лучше собственного.

Он ласкает мою кожу, я чувствую его тепло на своей шее, это говорит о том, что его владелец совсем близко.

— А ты что думаешь, крошка?

По лбу Матео сбегают крупные капли пота, ведро падает из его рук на пол, сам он заваливается на бок и бьется в конвульсиях.

У меня сводит желудок, к горлу подступает тошнота, когда голос материализуется сбоку от меня, как физическое появление фантома, от которого я пыталась избавиться несколько недель после моего двадцатого дня рождения.

После нашей последней встречи.

Я молчу, страх впился когтями в мое нутро и сжимает его, пока я абсолютно беспомощно наблюдаю за тем, как мой жених корчится на кровати в конвульсиях и пускает слюни без перерыва.

Хотя человек, стоящий рядом со мной, – врач.

Однако его присутствие говорит о том, что здесь и сейчас он решала моего отца.

Что это было убийство.

Пока тело Матео обмякает, а жизнь покидает его тело, я боковым зрением смотрю на Кэла Андерсона и пытаюсь увидеть в нем парня, которого любила.

Парня, который лишил меня девственности восемь недель назад и ушел еще до рассвета, оставив мне не один шрам.

Взъерошенные угольно-черные волосы спадают на лоб, словно он нарочно их так уложил. Его скулы – такие острые, что ими можно резать стекло, и покрытые тонким слоем щетины – делают его похожим на Адониса, а темные глаза говорят о его жестокости больше, чем слухи о ней.

Он выше всех, кого я когда-либо знала; черная ткань его дорогого костюма идеально подогнана под каждый мускул и изгиб стройного накачанного тела.

Его рука в перчатке держит телефон, камера которого направлена в мою сторону, и я понимаю, что он делает. Понимаю, зачем меня сюда вызвали.