Книга Обещания и гранаты, страница 144 – Сав Р. Миллер

Хочу узнать его так хорошо, чтобы его мрак стал и моим тоже.

— Так или иначе, я познакомился с твоими родителями за год до того, как матери не стало, и, когда она умерла, я отправился на поиски своего биологического отца в надежде, что он… не знаю, примет меня, я полагаю. – Он обвивает кольцо вторым пальцем, закрывая бриллиант. – Короче говоря, ему четвертый ребенок был не нужен. Так я пал жертвой системы и оказался в приюте в Бостоне. Вскоре после этого твой отец подошел ко мне на улице и предложил работу.

Кэл сглатывает и ерзает на столике.

— Не буду вдаваться во все детали начала моей карьеры, но суть в том, что мне отчаянно не хватало внимания, когда я встретил твоих родителей. Твой отец подарил мне роскошную жизнь, а для паренька, у которого буквально ничего не было, этого было достаточно, чтобы возвести его в статус героя. А твоя мама… Что ж, она дала мне любовь, которой мне недоставало от собственной матери. Полагаю, оттуда и развилось наше влечение.

Слезы обжигают глаза от того, каким учтивым тоном он вспоминает о моей матери, словно в их отношениях не было ничего странного.

— Она воспользовалась тобой, Кэл. Они оба тобой воспользовались. Украли с улицы впечатлительного ребенка и превратили его в свою марионетку.

— Все было не так…

— Кэл, – говорю я и касаюсь ладонью его щеки. Слезинка скатывается по моему лицу, когда я смотрю ему в глаза. – Ты не знал другой жизни. Они должны были воспитать тебя, но сделали это неправильно.

Его глаза горят от невысказанных эмоций, и он, кажется, смотрит куда-то вдаль, переваривая мои слова. Возможно, мне не следовало сразу переходить к обвинениям, но я почувствовала, как нарастает его сожаление, как груз вины за то, что он якобы разрушил мою душу, давит ему на плечи, и не могла этого вынести.

— Не хочу, чтобы ты извинялся передо мной за то, как преодолевал жизненные трудности, – тихо говорю я, – потому что я не вижу в тебе ничего такого. Немного грубоватый, далекий от совершенства, но…

— Удачливый, – выдыхает он, качая головой, словно прогоняя прочь череду эмоций. – Мне чертовски повезло, если ты хотя бы подумываешь вернуться ко мне.

Кэл тянет меня на край дивана и страстно целует; наши языки теряются в знакомом танце, мурашки от тепла и яркого света пронизывают все мое существо, страсть и любовь кипят в душе.

Отстранившись друг от друга, мы сбивчиво дышим, Кэл проводит большим пальцем по моим губам.

— Как бы там ни было, прости, что не рассказал тебе. Ты заслуживала знать правду.

Я сглатываю комок в горле, киваю, хотя воспоминание – как пощечина по лицу. Проведя рукой по его торсу, я хмурюсь; еще одна вещь меня тревожит.

— Она это сделала?

Его глаза следят за моими пальцами, скользящими по огромному шраму, и Кэл слегка кивает.

— Не своими руками, но да.

Сердце сжимается от всей той боли, что родители ему причинили. Несмотря на то, что он им не родной сын, постарались они как над собственным ребенком.

— Противно знать, что она тебя касалась, – тихо признаю я, понимая, что не смогу избавиться от этой мысли, пока не поделюсь ей вслух. – Противно осознавать, что она когда-то видела тебя голым.

— Она не видела, – перебивает Кэл, прижимая мою руку к себе. – Никто, кроме тебя, не видел, крошка. Что я могу сделать, чтобы ты поверила?