Книга Щенячья любовь, страница 149 – Келли Моран

Эйвери попыталась вспомнить, когда она испытывала нечто подобное с Ричардом, но ничего на ум не пришло. С другой стороны, с Кейдом это было похоже на американские горки, когда твоя вагонетка вот-вот соскочит с рельсов.

— Я почти двадцать восемь лет ищу это чувство, – мама посмотрела на нее, в ее взгляде не было привычной веселости. – После твоего отца я любила многих мужчин, но не настолько сильно. Так что я продолжаю поиски и надеюсь, что однажды еще найду его.

Они никогда не говорили об отце. В детстве Эйвери редко спрашивала о нем, а мама не любила распространяться на его счет. У Эйвери сложилось мнение, что Жюстин просто не знала, кто был отцом ее дочери.

— И каким он был?

Улыбка матери стала грустной и мечтательной.

— Если честно, то таким же, как ты. Внешность ты унаследовала от меня, но характер у тебя его, – она оперлась на локти. – Он был… осторожным. Предпочитал не иметь дело с проблемами, которые не мог решить, или с чувствами, с которыми не способен совладать. До того момента, пока в его жизнь не ворвалась я. Мы провели вместе одно безумное, чудесное лето, и в результате на свет появилась ты.

Боль наполнила ее глаза и сморщила лоб.

— Я сожалею, что не рассказала ему о тебе, но его ждали великие свершения, и я не хотела отягощать ему жизнь. А потом как-то раз, когда тебе было года три или четыре, я сожгла твой сэндвич с сыром. Ты положила свои маленькие ручки на бедра и посмотрела на меня с таким презрением. Клянусь, в ту минуту ты выглядела как его точная копия, – она наклонилась вперед и опустила взгляд. – Тогда я решила связаться с ним и узнала, что годом ранее, весной, он погиб при крушении яхты.

Слезы навернулись на глаза Эйвери, не от горя – ведь она даже не знала отца, а потому что мама определенно любила его, даже спустя столько лет. Эйвери проглотила слезы и взяла мать за руку.

— Мне очень грустно об этом слышать, мама.

— Ну что ты, солнышко, – она поцеловала Эйвери в висок. – Я каждый день нахожу его частичку в тебе, – она вздохнула, и облачко пара расплылось в холодном воздухе перед ее лицом.

Неожиданно Эйвери увидела, что ее мама выглядит на свой возраст. За все эти годы, пока она жила и смеялась, вокруг ее губ и глаз пролегло множество глубоких морщин, подчеркивающих тот неистовый стиль жизни, который она вела. И все же в ее лице не было ни капли сожаления, а Эйвери стало интересно, сможет ли она сказать то же самое о себе двадцать лет спустя.

Мама похлопала ее по руке.

— Я не хочу, чтобы ты так же, как я, всю жизнь любила многих в тщетной надежде найти одного. Но и не хочу, чтобы, как он, начала убегать от своих чувств и упустила бы настоящую любовь из страха открыть свое сердце.

Эйвери медленно втянула воздух, наполняя им легкие. Она, собственно, так и поступала, и теперь невольно задалась вопросом, с чем это было связано: с генетикой или с теми уроками, которые преподнесла ей жизнь. С самого первого дня она сравнивала Кейда с Ричардом, оценивала все сходства и различия. И даже не потому, что хотела их тщательно изучить, а потому что с Кейдом она стала совершенно иным человеком, нежели с Ричардом.

— Ты никогда не любила Ричарда. Думаю, ты понимаешь это теперь, когда в твоей жизни появилась настоящая любовь, – мама улыбнулась. – Он носит синий медицинский костюм и стетоскоп, на случай, если ты не догадалась, кого я имею в виду.