Книга Ты пахнешь как любовь, страница 148 – Эллин Ти

— Иди… – заикаюсь, подтягивая его к себе, – немедленно иди ко мне, с тобой хочу, только с тобой…

Отрываю его от себя, когда уже на грани, целую сильно, помогаю снять лишнюю одежду, снова целую, прижимаюсь, обнимаю, сгораю от страсти и…

И первый же толчок уносит за край. Он толкает с обрыва, возносит за облака. Содрогаюсь всем телом, цепляюсь пальцами за плечи, прикусываю Андрея за нижнюю губу и жмурюсь, наслаждаясь моментом.

Он начинает двигаться раньше, чем оргазм отпускает меня полностью, и это чувствуется слишком остро. Он осторожный и заботливый, но каждое движение настолько правильное, что я теряюсь в пространстве и совсем не хочу возвращаться в реальную жизнь. Пальцы переплетаются, души соединяются в одно целое.

Нам хорошо вместе, мы прячемся в любви друг друга от постороннего мира все утро, раз за разом доказывая самим себе, что сделали правильный выбор.

The Brookln – «Свободна»

Оказалось, что бросить все и уехать в другую точку планеты страшно только в планах и мыслях. И во время самого полета.

На деле же, когда ты достигаешь той цели, за которой и охотился, все страхи, все неудачи, все отходит на второй, третий и даже десятый план. У тебя остаются только ты и та самая ценная цель в руках, а остальное – такая чушь…

Яна со мной. Мы вместе. У нас все хорошо.

Да, призраки прошлого все еще преследуют, пусть и не приносят много боли. Да, есть над чем работать, куда стремиться и чего достигать, но… Но мы вместе. А значит, и море по колено, и весь мир по плечу.

Сейчас мы едем в Рязань к нашим родным, сидим в поезде обнявшись, умиротворенно молчим. Поездку вообще не планировали, просто подумали пару дней назад, что хорошо бы поехать, и сразу заказали билеты. Вообще я тут неожиданно понял, что внезапные решения – это не плохо. Порой они приносят счастья больше, чем то, чего ждешь всю жизнь.

— Ехать всего три часа, – начинает Яна, нарушая тишину, – а я столько лет не могла просто без повода приехать к маме. Всегда думала, что она заметит грусть на моем лице и выпытает все про Марка.

Кулаки и челюсть автоматически сжимаются, когда слышу его имя. Не могу спокойно реагировать, каждый раз в сознании всплывают воспоминания о том, что моей Яне пришлось из-за него пережить.

— Хорошо, что теперь ты можешь поехать спокойно, – прижимаю к себе и целую в макушку, – ничего не боясь.

— Теперь боюсь только за тебя, – она хихикает, – они же тебя зацелуют до смерти.

— Ну ты спаси меня тогда, если уж прям будет угроза жизни, – посмеиваюсь вместе с ней, глядя на красивые пейзажи за окном, – а то у меня на тебя большие планы, я пока на тот свет не планирую.

— Большие? – поднимает голову и улыбается, глядя в глаза. В них и правда больше нет грусти, и я каждый день, видя в них искорки счастья, бесконечно горжусь этой сильной девочкой.

Она как-то сказала мне: «Да ладно, ничего особенного со мной и не было. Люди гораздо худшее могут испытывать, кого-то вообще каждый день кулаками бьют».

Дурочка, честное слово.

— Огромные! – шепчу на ушко.

Когда я несколько лет назад остановился в Валенсии, то был точно уверен, что нашел свое место на этой земле. Я много где был, но комфорт испытал только там, остался, начал жить и дышать полной грудью, но… Но в итоге, когда я снова встретился с Яной и она уехала, я понял, что без любви и частички души даже самое любимое место покажется чужим и холодным. Так и случилось. Мне не нужна была больше Валенсия или любой другой уголок мира, если в нем рядом со мной не будет Яны. Я примчался в Москву, и мне стало хорошо там. Я сидел за решеткой в самых жутких условиях, но когда она обнимала – и там было вполне нормально. И в душноватом поезде сейчас, обнимая ее, мне хорошо. И в родной Рязани тоже будет, я знаю. Теперь – где угодно, потому что с ней.