Книга Ты пахнешь как мечта, страница 163 – Эллин Ти

— И все-таки?

— И все-таки я только что была у врача. Я беременна, Мирослав. Девять недель. Примерно столько прошло с того раза в твоем кабинете.

О мой бог…

Я понимаю, почему она плакала. Потому что у самого под веками начинает печь, я едва сдерживаю слезы, а я искренне не могу вспомнить, когда последний раз плакал вообще.

Я счастлив? Я счастлив!

Только вот на лице Сонечки счастья я совсем не наблюдаю. И понимаю ее прекрасно. Просто нужно сделать все, чтобы она улыбалась.

— Сонь, ты же оставишь его? – спрашиваю первое, что приходит в голову. Я мечтал о ребенке, и я так хочу…

— Что за чушь ты несешь? – она рычит на меня. – У него уже бьется сердце, он не виноват в том, что мы два идиота. Конечно, я его оставлю, только…

— Все! – обнимаю ее, прижимаю голову к груди и стараюсь дышать полной грудью. – Со всем остальным мы справимся, Принцесса.

— Вместе?

— Конечно. Теперь чушь несешь ты.

— У меня нет жилья.

— У тебя есть мой дом, – говорю ей и чувствую, как на губах цветет улыбка.

— Я не смогу работать.

— У тебя есть я. Сонь, пожалуйста, позволь мне быть в твоей жизни, и мы правда все преодолеем!

— Мне так страшно, Мирослав… – шепчет доверчиво и снова всхлипывает, но уже от эмоций, не истерично. – Я ведь ничего не умею. Но уже очень-очень его люблю, правда. Минут сорок точно люблю.

— Мы научимся. Вместе. Ты только позволь мне…

МОТ – Мурашками

Почему так странно?

Не понимаю своего состояния. Совсем не могу разобраться с тем миллионом мыслей и чувств, что кружатся каруселью в моей голове и сердце.

Конечно, реакция Мирослава, это… Я ожидала чего угодно, правда. Вот вообще всего, кроме того, что вышло на самом деле. Я ждала обвинений или, возможно, попыток съехать с ответственности, а может, даже просьб избавиться от «проблемы» и просто жить дальше. Конечно, я была и лучшего мнения о нем: решила, что он скажет, что будет помогать нам с малышом, но на этом все наши отношения, которые так и не успели начаться, будут закончены.

Я правда была готова вообще ко всему, потому что Мирослав не обязан! Хотя мы тут оба виноваты в случившемся, но в любом ведь случае не обязан… Он мог бы спокойно платить алименты и по желанию видеться с ребенком раз в неделю, а то и в месяц, и жить себе так, как привык.

Но… Но он готов ломать себя и заодно мое сердце.

Потому что его слова – они глубоко-глубоко в душе осели и затопили там все капельками счастья и надежды на светлое будущее.

Он был рад! Господи, он правда был рад! Пока я не могла собрать себя по кусочкам и просто понять, как банально жить дальше, он искренне обрадовался и пообещал, что мы со всем справимся.

Вместе…

А «вместе» – это что-то на очень-очень счастливом. Я такого языка отродясь не знала, а теперь вот, кажется, начинаю его изучать.

Сказать точнее – Мирослав меня учит этому языку.

Языку счастья.

Еще вчера я боялась спешки и не знала, как нам быть, а сегодня уже беременна. Нет времени лучше, чтобы никуда не спешить, правда? Еще ведь целых тридцать одна неделя на то, чтобы стать семьей… Или какие там у Ольховского планы? Он не делится ими со мной, но ходит очень-очень загадочный.

Мы не поехали на работу больше, сразу домой. И всю дорогу в машине Мирослав держал меня за руку и иногда целовал пальчики. Это очень нежно, до мурашек. Но я пока еще летаю в какой-то прострации.