Книга Сюрприз, страница 11 – Алексей Николаевич Загуляев

— Ну давай, собачка, — причитала она. — Ну ты чего? Так же ведь не бывает. Поднимайся давай. О ужас! Что же делать-то? Кирилл! — громко закричала она.

Потом бросилась к входной двери, которую, к счастью, уже открывал хозяин.

— Ты чего? — спросил он, застав Машу в таком встревоженном состоянии.

— Там это… — показывая рукой вглубь дома, пыталась собраться с мыслями девушка. — Собачка. Уж не знаю. Мне кажется, она того…

— Ох блин, — слегка улыбнувшись, сказал Кирилл. — Извини. Я забыл тебя предупредить.

— О чём?

— Пошли. — Мужчина не разуваясь прошёл по коридору, встал у входа в каминную и показал рукой.

Маша посмотрела. Посреди комнаты, как ни в чём ни бывало, сидел пудель, помахивая хвостом и, как ей показалось, хитро улыбаясь.

— Мося, — снова заговорил Кирилл, обращаясь к псу, — ты опять в своём репертуаре? Чуть не свёл с ума бедную девушку. А-я-яй! Нехорошо. Слышишь? Не делай так больше.

— И что всё это значит? — в недоумении посмотрела на Кирилла Маша.

— Отцовский пудель, — сказал тот. — Мой отец, ныне уже покойный, в молодости работал в цирке. Вот и научил Моську этому трюку — он, как видит в доме незнакомого человека, делает напуганный вид и типа теряет сознание. Да, Мося? Улыбается. Довольный. Ну иди извиняйся теперь перед девушкой.

Пудель подбежал к Маше, сел возле неё и вытянул, видимо, для приветствия лапу.

Маша нагнулась и тоже протянула ладонь. Пёс ударил лапой по её раскрытой ладони, обернулся вокруг своей оси и негромко гавкнул.

— Ух ты какой, — сказала Маша, и настроение её снова вернулось в прежнее русло. — Мне стоит ожидать ещё каких-то сюрпризов?

— Пожалуй, — задумчиво произнёс Кирилл, — стоит. Я даже не знаю, с какого конца начать. Давай сперва разведём в камине огонь?

— Давай, — согласилась Маша.

Этот день с каждым часом становился всё веселее.

* * *

К началу мая отношения между Кириллом и Машей стали ещё ближе. Кириллу пришлось рассказать и об отцовском завещании, и о своей сестре Ангелине, и о том, что никакой он не инженер. Правда, с сестрой Маше так ни разу и не удалось увидеться, хотя та, по словам Кирилла, проявляла к ней интерес. Все эти странные обстоятельства произвели на Машу сильное впечатление. Поначалу, чего и опасался Кирилл, она засомневалась в искренности его чувств. Однако Кирилл не спешил оформлять отношения официально, при том что от Ангелины уже пришли приглашения на её свадьбу, назначенную на двадцать шестое мая.

— Если хочешь, — уверял Кирилл, — то мы дождёмся, когда родит Ангелина, тогда уже и подумаем о нашей с тобой свадьбе.

— Это похоже на предложение, — сказала Маша.

— А ты не согласна?

У Маши от этой фразы разлилось тепло по всему телу. Все её сомнения относительно намерений Кирилла были, конечно же, напускными. Сердцем она чувствовала, что вовсе не условия завещания заставляют его говорить такие слова. Кириллу, судя по всему, было действительно наплевать на те семьдесят процентов, которые перейдут к той паре, у которой родится первый ребёнок.

— Согласна, — сказала Маша, облегчённо вздохнула и улыбнулась.

Ближе к двадцать шестому мая Маша почувствовала некоторые изменения в своём организме. Страсть, вспыхнувшая между ней и Кириллом, не всегда позволяла соблюдать положенную в таких случаях осторожность, так что вероятность того, что она всё-таки забеременела, была высока. Так оно и получилось. Врач, осмотревший её, сделал однозначный вывод — она беременна. Маша была в замешательстве. Она не знала, стоит ли говорить об этом Кириллу, по крайней мере до свадьбы его сестры. Ведь они решили, что не станут соревноваться с Ангелиной, поскольку зачатие ребёнка и свадьба — это дело серьёзное и не может рассматриваться как что-то вторичное, как промежуточное звено на пути к чему-то другому. Кирилл мог заподозрить в Маше интерес иного рода, нежели просто желание стать его женой без всяких условий. Возможно — и это даже скорее всего — он и порадуется, отбросив какие-либо сомнения, но она не могла знать об этом наверняка. Поэтому решила сообщить о новости только после того, как состоится свадьба сестры.